Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Она подняла взгляд от книги и посмотрела на Конора.

– Это интересно. Чернокорень действительно является ядом, в этом не может быть сомнений, но он также действует как подавитель магии. Возможно ли, что Фаустен пытался устранить эффект какого-то заклинания? – Она нахмурилась. – Но нет, едва ли…

– Дайте мне взглянуть.

Конор протянул руку к книге. Кружевная манжета упала, и Лин заметила на коже красный след от ожога. Его не было, когда она видела принца без рубашки в его спальне.

Должно быть, ее чувства отразились на лице, потому что принц быстро поправил рукав, прикрыв ожог. Но Лин не собиралась оставлять это просто так.

– У вас ожог на запястье.

Он пожал плечами.

– Ничего страшного. Воск со свечи капнул.

Однако при этом он не смотрел ей в глаза.

– Дайте я взгляну.

С хорошо знакомой Лин недовольной гримасой принц положил книгу Морвенны на стол.

– Если вы настаиваете, – буркнул он и протянул ей руку.

Лин не ожидала, что он согласится так легко. Но она прежде всего была врачом, и ей уже приходилось лечить принца Конора. Она взяла его руку и повернула так, чтобы рассмотреть внутреннюю сторону запястья. Кожа здесь была светлее, чем на тыльной стороне руки, – она оказалась почти такой же светлой, как у Лин. Лин видела голубые вены под кожей, длинные тонкие линии на ладони, мозоли на подушечках пальцев. Рука была горячей.

Он придвинулся к ней, тоже взглянул на ожог. Отметина была темно-розовой, слегка блестящей и имела необычную форму. Лин осторожно провела по ней пальцем; на ощупь ожог был гладким. Она услышала, как Конор резко втянул воздух сквозь зубы, и отдернула руку.

– Больно? – озабоченно спросила она.

– Нет.

Но у него был какой-то странный голос. Она подняла голову. Он смотрел на нее в упор; его глаза напоминали расплавленное серебро, их взгляд обжигал. Белые зубы прикусили нижнюю губу. Темные шелковистые волосы растрепались, упали ему на лоб, и Лин так сильно захотелось поправить их, что она ощутила боль. Острую боль внизу живота.

Она попыталась сделать вдох, но воздух показался ей плотным и горячим, словно комната наполнилась дымом. Она все еще держала его руку. В течение нескольких долгих, долгих секунд оба не шевелились. Она не могла оторвать от него глаз. Обычно он говорил, смеялся, жестикулировал, хмурился. Она никогда не видела его неподвижным. Она никогда не видела этих веснушек у него на левом виске, не видела, как его глаза меняют цвет, подобно лунному камню в его кольце.

Когда он наконец заговорил, его голос был хриплым, как шуршание гравия.

– Итак, насколько это серьезно, Богиня?

У нее кружилась голова.

– Насколько серьезно?..

– Мой ожог.

– Он заживет. – Она очень осторожно коснулась розового следа и увидела, как серые глаза Конора темнеют. – Однако… Очень странно, что пятно от горячего воска, капнувшего со свечи, имеет форму руки. Взгляните, вот ладонь, вот пальцы…

Конор отодвинулся. Лин сидела неподвижно, из последних сил пытаясь справиться с волнением. Ей хотелось снова держать его руку, хотелось, чтобы он снова смотрел ей в глаза. Но она знала, что сейчас нельзя задерживаться на этих мыслях. И она заставила себя думать о загадочном сновидении, о черных пятнах от огня на двери в кабинете короля и о рассказе Мариам. О проклятье, которое король-чародей насылал на своих врагов сотни лет назад, до Раскола.

– Это сделал ваш отец, да? – прошептала она. – Он обжег вас, схватив за руку.

Конор резким движением потянул рукав вниз и спрятал ожог.

– Как вам такое могло прийти в голову?

– В Солте я имею доступ к книгам, в которых говорится о магии, существовавшей до Раскола.

– А вы знаете, что это незаконно? – Его глаза блеснули. – Кроме того, магии больше нет.

– Вы прекрасно знаете, что это не так, – прошептала Лин. – Есть магические талисманы наподобие того, что носит Кел, того, который позволяет ему служить вашим Ловцом Мечей. И есть целительная магия, которую применяю я.

– Я знаю.

Его взгляд говорил: «Ты исцелила раны от плети у меня на спине, и они исчезли, не оставив шрамов. Это невозможно, но это произошло».

– Мы все повторяем, что магии нет, хотя знаем, что она существует. Древняя магия. Малая магия. Когда мы говорим, что магия исчезла, мы имеем в виду, что нельзя сотворить новое могущественное заклинание. – Она сделала глубокий вдох. – И все же я думаю, что снадобье Фаустена было предназначено для лечения болезни, вызванной воздействием магии. Болезни, магической по своей природе. Если в мире до сих пор возможна исцеляющая магия, то, может быть, существует и нечто противоположное?

Конор поднялся на ноги. Луна скрылась за крышей здания, в комнате стало темнее, и его фигура была лишь тенью на фоне ночной тьмы. Лин стало нехорошо. «Он бросит меня в Ловушку уже за то, что я заговорила о магии. Я имела дерзость предположить, что короля околдовали».

Конор вполголоса произнес:

– В последние мгновения перед смертью Фаустен крикнул моему отцу, что если он, Фаустен, умрет, состояние короля ухудшится. Он сказал: «Вы знаете, что будет, мой повелитель». – Он провел рукой по волосам. – Почему же тогда отец казнил Фаустена? Неужели он хотел, чтобы болезнь одолела его, хотел умереть?

– Возможно, король не хотел впасть в зависимость от Фаустена, – тихо ответила Лин. – Иногда тяжело сознавать, что другой человек нужен тебе как воздух. Особенно если ты не доверяешь этому человеку.

Глаза принца сверкнули, как серебристый клинок, как молния над океаном. Он сунул руку в карман и извлек оттуда пригоршню каких-то лент. Лин увидела нечто бледное, легкое и трепещущее, как крылья птицы. Конор бросил «ленты» на стол; это оказались вовсе не крылья, а длинные полосы пергамента, на которых были изображены вереницы символов. Символы были простыми, как детские рисунки: колесо, компас, роза, монета.

– Заметки Фаустена, – объяснил Конор. – По крайней мере, я так думаю. Я нашел их в запертом ящике в его комнате. На вид это какая-то чепуха, но они, должно быть, представляли для него ценность, если он хранил их под замком. Возможно, это нечто вроде кода…

– Это не чепуха и не код. – Лин взяла полосу. Ее сердце билось часто-часто. – Вы позволите мне забрать эти бумаги? Через несколько дней я их верну, клянусь. Тогда я буду знать, что здесь написано.

– Вот как? Вы можете это прочесть?

– Нет, – ответила Лин, – но знаю человека, который сможет. И мне нужно будет снова осмотреть