Король старьевщиков - Кассандра Клэр

по плечу и шепотом велел выпрямить спину и держать себя подобающе. Обернувшись, Кел увидел, что Анжелика идет со стороны Дворца по тропе, окруженной живыми изгородями. За ней следовали ее братья, воины Кровавой гвардии.

Ее платье было сшито по моде, принятой в Кастеллане, с облегающим лифом и широкой юбкой, из-под которой виднелись сандалии из темно-золотой кожи. Но такой ткани Кел никогда в жизни не видел: она блестела, как атлас, и струилась вдоль тела, словно смуглая кожа принцессы была выкрашена жидким пламенем, свирепым и неукротимым. На шее у нее искрилось колье из оранжевых цитринов, в ушах покачивались серьги с такими же камнями. Ее косы были перевиты золотой проволокой, на которую были нанизаны драгоценные камни: коричневые гранаты и императорские топазы, желтая яшма и аметрины.

Ее красота поражала, как всегда. Она напомнила Келу красоту меча, острого, сверкающего, грозного. Это была красота, которая причиняла боль и могла погубить.

Приблизившись, Анжелика приветствовала его кивком. Братья шли за ней, о чем-то беседуя вполголоса. Их форма, коричневая с золотом, казалось, светилась в полутьме.

Кел предложил принцессе руку. Рукав его фрака был жестким от вышивки и драгоценных камней.

– Добрый вечер, Ayakemi, – заговорил он.

– И вам, Ufalme. – Она положила руку ему на локоть.

– Конор просил передать вам мои извинения, – сказал Кел, когда они направились по тропе, ведущей в Сад Королевы, и удалились достаточно далеко от Бенасета и братьев Анжелики. – Он не смог быть сегодня на празднике…

– Это неважно, – равнодушно ответила она. – Значит, он часто так поступает с вами? Обещает быть на двух мероприятиях и посылает вас на то, куда ему не хочется идти?

Кел внимательно рассматривал ее профиль. Неужели она рассердилась? Конор настаивал на том, что ей это будет безразлично, и действительно, если она и оскорбилась, то превосходно это скрывала.

– Не знаю, поверите ли вы мне, но нет. Я могу лишь заверить вас в том, что он не ушел бы с банкета сегодня, если бы это не было необходимо. И я не думаю об этом как о том, что он делает со мной, – добавил Кел. – Это мой долг. Так я зарабатываю на жизнь.

– Я думала, вы зарабатываете на жизнь тем, что ловите мечи. Или кинжалы, или яд, словом, все то, что могут швырнуть в вашего принца.

– Вы боитесь, что нас подстерегает опасность? – спросил Кел. – Из-за того последнего пира, который здесь устроили? Дворцовая гвардия хорошо подготовлена…

Она покачала головой, и драгоценные камни в ее волосах мелодично звякнули.

– Нет. Лишь глупец устраивает неожиданное нападение дважды, потому что во второй раз его уже нельзя назвать неожиданным. В любом случае Кровавая гвардия защитит меня.

Кел покосился на Кураме, который подмигнул ему в темноте. Исаму и Кито этот разговор отнюдь не казался забавным; Кел решил, что они разозлились на Конора за проявленное неуважение к их сестре и, вероятно, злились заодно и на Кела. Кел, как всегда, служил своего рода проводником, через который передавались и трансформировались чувства, испытываемые людьми к принцу, – наподобие одного из алхимических устройств Меррена.

Они дошли до конца тропы, и перед ними раскинулся Сад Королевы. Трель лиора – к счастью, сегодня находившегося в руках профессионального музыканта – возвестила об их появлении. Братья принцессы исчезли в темноте, но Кел знал, что они где-то поблизости.

Едва они ступили в рощу, как заработал фонтан в центре зеркального бассейна, и в воздух взмыли струи воды, окрашенной в алый, оранжевый и золотой цвета. Гости закричали и зааплодировали, Беатрис Каброль, стоявшая рядом с матерью, громко завизжала от изумления, а Лилибет, которая восседала в золотом кресле под парчовым балдахином цвета корицы, благосклонно улыбнулась. Она была одета в зеленое, как всегда, и высокий золотой воротник ее платья касался подбородка.

Повсюду горели фонарики из белого пергамента: они были развешаны на ветвях миндальных деревьев, усыпанных белыми цветами, плавали на поверхности зеркального пруда, словно листья водяных лилий. С ветвей фруктовых деревьев свисали сверкающие «плоды»: темно-оранжевые кристаллы и засахаренные апельсины. Столики, расставленные на лужайке, украшали вазы из красного и желтого шэньчжоуского фарфора. В вазах стояли цветы, растущие в Кутани. Здесь были оранжевый кампсис [12] и алая канна [13], зеленовато-желтый иланг-иланг, распространявший сильный аромат, который перебивал запах апельсинового цвета. В стеклянных чашах были разложены пирожные и засахаренные фрукты, вокруг которых жужжали огромные желтые пчелы; видимо, насекомые решили, что уже наступил день.

Возможно, на Анжелику все это произвело впечатление, но ее лицо оставалось бесстрастным. Выпрямившись, она прошла мимо придворных, которые любезно аплодировали ей, к мраморному павильону, где стоял единственный столик, предназначавшийся для принца и его невесты. Павильон походил на театральные декорации, но Кел решил, что удивляться не следует. В конце концов, все это пиршество было лишь представлением для кастелланской знати.

Многие аристократы открыто глазели на проходившую мимо Анжелику. Конечно, все слышали, что она прекрасна, но каждому хотелось своими глазами увидеть вблизи знаменитую красавицу. Может быть, они испытывают то же чувство, что Кел испытал в гавани, и красота Анжелики ошеломила их, как удар меча? Но эта мысль была мимолетной; его занимало другое. Он заметил леди Аллейн, которая стояла около Лилибет; Гремонт топтался поблизости. Но Кел не видел Антонетту, а он был уверен, что она придет на этот праздник.

Но даже если бы она и пришла, подумал он, поднимаясь следом за Анжеликой в павильон, сегодня он играет роль Конора. Он не сможет подойти к ней и разговаривать с ней как Кел.

С другой стороны, что он мог сделать, даже будучи Келом? Она уже сказала ему, что он ничем не сумеет ей помочь.

Они подошли к столу, стоявшему под балдахином из золотистой органзы. Анжелика помедлила несколько секунд, прежде чем занять свое место рядом с Келом. Возможно, ей тоже не по душе был этот спектакль.

Кел занялся формальностями. Ополаскивание пальцев в чаше с водой, в которой плавали розовые лепестки. Глоток алого вина, обжигающего язык. Анжелика сидела, положив руки на стол. Крупные цельные браслеты из коралла и янтаря брякали, как монеты. Келу было не по себе; он чувствовал, что на них с Анжеликой устремлены жадные взгляды всех гостей, которым не терпелось увидеть или услышать что-нибудь скандальное. Они только и ждали повода, чтобы начать сплетничать о будущей принцессе Кастеллана.

Кел откашлялся.

– Знаете, мы в этом павильоне наедине, нравится нам это или нет. Знать Кастеллана вольна разглядывать нас, но, уверяю, они не могут слышать наш разговор. Если у вас есть