Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Гремонт не такой, как остальные, – он настолько отвратителен, что даже аристократы сочли нужным отослать его прочь из Кастеллана. Кроме того, он причинил страдания Меррену, человеку, который меньше всех в этом мире заслуживает того, чтобы страдать.

Джеррод заходит в контору.

– …и ты знаешь, что этому городу нужен лидер, – произносит женщина. Она говорит с заметным малгасийским акцентом, что неудивительно.

– У нас здесь, в Кастеллане, существует монархия, которая вполне успешно функционирует, – говорит человек, сидящий за столом. – И король.

– Дворец безнадежно погряз в коррупции и разврате, – резко произносит женщина из Малгаси. У нее резкий голос, резкие черты лица, резкие движения. Она похожа на какое-то хищное существо, готовое к нападению: на ястреба или змею, свернувшуюся перед броском.

– С этим я не могу поспорить. – Человек за столом складывает руки на животе. – Но здесь есть и другой король. Король из Города.

– Он подчиняется приказам вашего Дворца, – презрительно усмехается она. – Возможно, для тебя это новость, но это так.

«Интересно», – думает Джеррод.

– Скоро здесь все изменится, Бек, – вкрадчиво произносит Гремонт. – И ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Человек, которого он называет Беком, лишь пожимает плечами.

– Вы имеете в виду, что власть перейдет в другие руки, – быстро говорит Джеррод.

Женщина из Малгаси бросает на него пренебрежительный взгляд.

– Можно и так сказать. – Она кивает. – Положение вещей на Горе и в городе изменится. Некоторые падут, другие возвысятся. Время Короля Старьевщиков подошло к концу. Нам необходим независимый человек, который сможет взять под контроль улицы. Человек, с которым я смогу действовать заодно. Могу я рассчитывать на тебя?

У Джеррода появляется нехорошее тревожное ощущение, учащается пульс. Он думал, что эта женщина хочет заключить с Беком какую-то сделку, может быть, купить что-то нелегальное. Оружие и тому подобное. Но завуалированное предложение объединиться с ней против двух самых могущественных сил в городе застает его врасплох.

Женщина пристально смотрит в глаза человеку, сидящему за столом, словно хочет прочесть его мысли. Наконец он первым отводит глаза и произносит:

– Мне нужно все обдумать. Дайте мне время.

Она кривит узкие губы.

– Разумеется, – говорит она, потом замолкает с таким видом, словно ей в голову только что пришла какая-то мысль. – Кстати, мне любопытно, за что ты так сильно ненавидишь Конора Аврелиана?

Джеррод пытается поймать взгляд человека, сидящего за письменным столом, но уже слишком поздно. Тот небрежно пожимает широкими плечами и говорит:

– Он развращен. Все аристократы развращены.

– Ах, – говорит женщина, но это скорее не слово, а легкий выдох.

Мгновение спустя Джеррод видит серебристую вспышку, словно в воздухе пролетела металлическая птица. Человек за столом откидывается на спинку кресла, хватаясь за горло, из которого торчит рукоять ножа.

Джеррод не думает; его рука уже тянется к ножу, висящему на поясе. Но прежде чем он успевает схватиться за нож, его толкают, он больно ударяется о косяк и падает на спину. Женщина склоняется над ним; их разделяют всего несколько дюймов, ее ястребиные глаза блестят. Он никогда не видел, чтобы человек двигался так стремительно.

– Мелкая сошка, – говорит она, проводя кончиками тонких белых пальцев по его груди. – Перестань дергаться. Я оставлю тебе жизнь, и вот зачем: отправляйся к Просперу Беку – к настоящему Просперу Беку – и передай ему, что Эльсабет Белмани ищет его и что она терпеть не может дураков. И что я не прощу его, если он снова попытается обмануть меня дешевым трюком. – Она ухмыляется, и в полутьме сверкают белые зубы. – Бек еще услышит обо мне, и в следующий раз, если подобное повторится, я напущу на него Гремонта. Гремонту нравится причинять боль, и он это очень хорошо умеет – правда, Артал?

Гремонт кивает. У него какое-то бессмысленное лицо, и в этот момент Джеррод понимает, что малгасийская принцесса полностью его контролирует. Он говорит себе, что следует рассказать об этом Беку. Это именно та информация, которая нужна его бывшему начальнику.

Проходит еще секунда, и женщина беззвучно исчезает, а Джеррод остается в комнате наедине с Арталом Гремонтом, который со странной ухмылкой глядит на обмякшее тело. Джеррод думает, что это типично для аристократов: им ничего не стоит приказать кого-то убить, но не нравится смотреть на само убийство и на окровавленный труп.

– Это… это был не Бек? – спрашивает Гремонт.

Джеррод не видит смысла лгать.

– Нет.

– Это было глупо, – придя в себя, продолжает Гремонт уже более уверенным тоном. – Глупо со стороны твоего хозяина.

Джеррод презрительно усмехается.

– Тебе, идиот, лучше надеяться на то, что ты никогда не встретишься с моим хозяином.

Взгляд Гремонта темнеет. Но Джерроду наплевать. Женщина велела Джерроду передать послание, и она будет недовольна, если Гремонт помешает бандиту выполнить приказ. Гремонту это тоже известно; он произносит ругательство и, развернувшись на каблуках, топает в коридор, словно огромный рассерженный годовалый ребенок.

Джеррод уже забыл о нем. Он пересекает комнату и приседает рядом с мертвецом, глядя на лужу крови, медленно расползающуюся по столу. Глядя в лицо убитому.

Брон. Он долго служил у Бека, почти столько же, сколько сам Джеррод. Джеррод помнит, как Брон учился изображать Проспера Бека: что следует говорить и чего не следует, что надеть, как имитировать акцент. «Чем-то напоминает работу Кела», – подумал Джеррод, узнав, какую службу Кел на самом деле выполняет во Дворце. А позднее ему пришло в голову, что эта идея, возможно, позаимствована из жизни королевской семьи.

Джеррод вздыхает.

– Да помогут тебе Боги беспрепятственно пройти через серую дверь, брат мой.

Он дотрагивается до плеча мертвеца, чувствует прикосновение шероховатой ткани. Брон так гордился этим парчовым сюртуком. Чувствуя себя смертельно усталым, Джеррод обходит стол и падает в кресло напротив убитого. Он сидит так долго, очень долго.

Глава 11

В королевских апартаментах потушили почти все лампы; было уже за полночь. Кел сидел на кровати, опираясь на груду подушек, и смотрел, как работает Конор.

Конор изучал какие-то карты, перебирал их и делал пометки мелким, неразборчивым почерком. (Кел знал почерк Конора почти так же хорошо, как свой собственный: вообще-то это и был его собственный почерк. Его учили не столько писать, сколько подражать почерку Конора.) Он занимался картами уже несколько часов, засел за работу сразу после возвращения с Арены и отвлекался лишь для того, чтобы потянуться или плеснуть водой в лицо.

– Тебе надо поесть, – нарушил молчание Кел. – Еда, которую принес дон Валон, скоро остынет и станет невкусной.

Конор хмуро взглянул на тарелку, стоявшую у его локтя.

– Жир уже