Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Принц застыл, не донеся бокал до рта, потом медленно откинулся на спинку скамьи. Он смотрел не на Лин, а на Арену.

– Но он принимал это лекарство много лет, – наконец произнес Конор. – Если Фаустен хотел его убить, почему он не умер раньше?

– Я не могу сказать, что собирался сделать Фаустен. Или почему пациент еще жив. Я знаю только, что он выжил. И что «лекарство» оказало на него некое действие, хотя пока не знаю, в чем оно заключается, причинило ли оно вред его здоровью, или у него появилась зависимость.

– Зависимость? Как от макового сока? Но наркоманам необходимо постоянно принимать свой наркотик. Наркоман пойдет на все, чтобы достать его. А это вряд ли относится к нашему пациенту.

– Верно, – согласилась она. – Но о свойствах чернокорня известно мало, потому что любая доза его убивает. Врачи не знают, что происходит с человеком, который выжил после отравления.

Конор молчал; у него был задумчивый вид, взгляд был устремлен внутрь. Лин снова отпила глоток рабарбаро и на этот раз не поперхнулась. По телу распространялось приятное тепло, она ощутила покалывание в лице, руках. Солнце заливало королевскую ложу. Оно освещало лицо Конора, и белый шрам у него на виске походил на кусочек серебристой нити. Корона сияла среди темных кудрей; у него были такие темные волосы, что они поглощали свет и тепло солнечных лучей. Она подумала: что будет, если погладить эти волосы? Наверное, они горячие и мягкие на ощупь, как черный шелк…

– А не могла у пациента за долгие годы выработаться сопротивляемость к яду? – заговорил принц. – Может быть, Фаустен начал с небольших доз и постепенно увеличивал их?

Лин поморгала и поставила бокал на столик. К ее ужасу, бокал был пуст. Сама не заметив этого, она выпила весь ликер.

– Да, такое возможно. Это растение распространено в горах Малгаси; может быть, Фаустен услышал о нем на родине. Может, там оно используется в каких-то целях, о которых мы в Кастеллане не знаем. К сожалению, в шуламате мало книг по цветовыводству…

Уголок рта принца дрогнул.

– Вы сказали – по цветовыводству?

– По цветоводству, – высокомерно произнесла Лин. – Я сказала «цветоводство». Наука о…

– Разведении цветов. Я знаю. – Принц внимательно взглянул ей в лицо. – Вы пьяны?

Лин наморщила лоб.

– Не знаю. Я никогда не была пьяна.

Принц улыбнулся. Это была не прежняя искусственная, заученная улыбка. Она была настоящей, без тени фальши.

– Я врач и очень занята, – сказала она. – У меня нет времени на то, чтобы напиваться.

– Гаскет тоже врач, и тем не менее он постоянно пьян, – возразил принц Конор.

– Допустим. Но он очень, очень плохой врач. Вот почему в серьезных случаях вы обращаетесь ко мне. Вы вызывали меня уже… – Она посчитала на пальцах вслух. – Уже три раза. Три.

Его глаза сверкнули. Было что-то магическое, влекущее в его искреннем смехе. Хотя это не имело отношения к его личности, напомнила себе Лин. Все дело было в человеческой природе, как он сказал недавно, когда они говорили об Арене. «Все люди интересуются прекрасным». Ей казалось, что это несправедливо: он не только принц, он еще и прекрасен. Точно так же, как с большим богатством и удачей; она считала, что человек не может получить и то, и другое.

– У меня появилась идея, – сказал он. – В библиотеке Дворца много книг по цветоводству, потому что моя мать одержима садами.

– Вы были в библиотеке Дворца? – Лин не смогла скрыть изумления.

– Ваша предвзятость просто возмутительна. По-видимому, вы считаете, что я неграмотен, и не боитесь сказать это мне в лицо. Это… необычно.

– Я просто не думала…

– Что я умею читать? Поверьте, я обязан уметь читать – причем на нескольких языках. Я люблю читать. Я показал бы вам свои любимые книги, но вы скажете, что это чушь.

Лин негодующе фыркнула.

– Завтра вечером состоится банкет, который я могу пропустить, если нужно. Приходите в Маривент. Поможете мне поискать сведения об этом вашем корне.

Снизу послышался громкий скрип. Открылись две дверцы в загородке, которая окружала яму с водой. В дверцы проползли два гигантских крокодила – определенно это были самые крупные из всех, которых демонстрировали сегодня на Арене. Теперь, когда их было всего двое, Лин смогла разглядеть их внимательнее; на шеях у них были надеты кованые ошейники с узорами, к ошейникам были прикреплены цепи. Шкура сверкала; в каждый щиток был вделан драгоценный камень, символ выигранного боя. На боках, вокруг глаз и на челюстях виднелись белые шрамы.

Цепи держали дрессировщики.

Эти мускулистые мужчины с фигурами гребцов контролировали монстров с помощью физической силы; кроме того, они обучали крокодилов. Крокодилы, которые дрались на Арене, не были выловлены в гавани Кастеллана; их вывели специально для боев, и они поддавались дрессировке. Но все равно это была опасная работа: Лин однажды вызвали к дрессировщику, которому крокодил откусил ногу ниже колена.

Дрессировщики отпустили крокодилов, и рептилии, щелкая зубами, набросились друг на друга. Благодаря особой акустике Арены все зрители услышали этот звук и принялись выкрикивать клички своих любимцев: «Двухвостый! Зеленая Смерть!» Но Лин подумала, что они зря стараются: крокодилам это безразлично.

Она на мгновение отвлеклась от шума и возни на Арене и заметила движение среди рядов. Это был Кел. Он поднимался по ступеням, видимо, закончив разговор с Магали. Должно быть, Лин издала удивленный возглас – она почти забыла о том, что пришла в ложу отвлечь принца, – потому что Конор покосился на нее и спросил:

– Вам это неприятно? Зрелище драки крокодилов?

– Если вы спрашиваете, не боюсь ли я их, то нет. – Ощущение тепла после выпитого спиртного прошло, и Лин было нехорошо. – Дело в том, что у меня нет желания смотреть на то, как два живых существа, какими бы жестокими и хищными они ни были, убивают друг друга.

– Крокодилы очень редко убивают друг друга на Арене. – Конор жестом указал вниз. – Видите белый круг? Крокодил должен вытолкнуть противника за границу круга. Тот, кого вытолкнули за белую черту, проиграл. Они сражаются за территорию, точно так же, как люди. Убийство – это не первый шаг; сначала необходимо продемонстрировать превосходство. Важно то, что ты сможешь удержать, – добавил он, – когда другой пытается вырвать это у тебя.

– Но они ранят друг друга. Кусают, рвут когтями. Истекают кровью.

– Разумеется. – Он изучал ее лицо, и в его глазах вспыхнули странные огоньки. – Я забыл о том, что