Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Сегодня День Элля, поэтому бои. – Конор вскочил на ноги. – Превосходно. Я еду с тобой. Мы уже сто лет не бывали на Арене.

– Не уверен, что следует брать с собой Анжелику, – пробормотал Кел. Его ладони взмокли от пота, и он с трудом справлялся со шнурками. – Вряд ли ей понравятся бои крокодилов…

– Об этом не волнуйся. Ты же ее слышал: она не рассчитывает на то, что я буду повсюду возить ее с собой. Наоборот, ей это не нужно. Она с удовольствием останется во Дворце и займется отделкой своих покоев. А это значит, что вторая половина дня у меня будет свободна, слава Богам… и Казалету. – Конор ухмыльнулся. – Кроме того, я уже поставил пятьдесят крон на Зеленую Смерть. То есть Джосс по моей просьбе поставил. Теперь я смогу забрать свой выигрыш лично.

У Кела не было никакой возможности предупредить Джиан, Джеррода или Меррена, и он понял, что придется импровизировать на месте. Правду говорят насчет Богов: стоит тебе разработать план, как они наносят неожиданный удар.

В дни Империи Арена была центром городской жизни. Императоры, правители государства Магна Каллатис, увлекались кровавыми боями людей и животных, и народ тоже обожал подобные зрелища. Люди были воспитаны в уверенности, что нет ничего прекраснее, чем сражаться и умереть за своего императора – будь то на поле брани в далекой стране или в пыли Арены ради развлечения монарха.

Каждую неделю на потеху зрителям устраивали бои гладиаторов; иногда воины сражались друг с другом, иногда на Арену выпускали диких зверей. (Говорили, что до Раскола воина могли заставить биться с фениксом или с драконом; подобный поединок, естественно, продолжался недолго, а человек никогда не выходил из него победителем.) Тигры из Хинда, волки из Детмарка, гигантские обезьяны и львы из Солнечных земель, расположенных на юге… Зрители ревели, глядя на то, как хищники рвут на куски мужчин и женщин, как по песку растекаются лужи крови.

Империя исчезла, но Арена сохранилась, подобно древним дорогам, акведукам и канализационной системе, обеспечивающей жизнь города. После падения Империи гладиаторы – теперь уже не рабы, а свободные люди – добровольно участвовали в боях на Арене, потому что победителя ждала слава и щедрая награда.

Прадед Конора утвердил Законы, запрещавшие людям убивать друг друга ради развлечения зрителей. И горожане, и гладиаторы были недовольны, но бои животных остались, а кроме того, король Марешаль приглашал на Арену акробатов и танцоров, музыкантов и бродячих актеров с Золотых Дорог – бесплатно для граждан Кастеллана. Постепенно недовольство утихло.

С тех пор Арена стала местом, где все люди были равны. Любой гражданин – аристократ, купец, ремесленник, уличный мальчишка – мог прийти сюда и смотреть представление. Жители Кастеллана гордились цирком, хотя за сотни лет, прошедшие после его постройки, он сильно пострадал, начал разрушаться, на стенах оседала грязь. Внешние стены круглого здания были отделаны мрамором, но внутри древние каменные плиты растрескались, ступени лестниц были вытерты ногами зрителей, а яркая краска, которой когда-то были покрыты ряды скамей, почти полностью выцвела.

Кел и Конор в сопровождении солдат Дворцовой гвардии прошли под аркой. Некоторые зрители, заметив, что среди них принц, приветствовали его криками. Раздались похотливые намеки насчет Анжелики, кто-то предложил купить телохранителям выпивку. Конор, одетый в белое, как императоры древности, улыбался и благосклонно кивал, словно не слыша издевок. Они с Келом много раз бывали на Арене; Конор как-то сказал ему, что народ Кастеллана должен видеть членов королевской семьи, интересующихся теми же вещами, что и простые люди.

Лестница вела в королевскую ложу – когда-то там сидел император и решал судьбу гладиаторов по своей прихоти, но сейчас это были всего лишь места для богатых людей. Кел и Конор поднялись по ступеням; телохранители держались рядом, а Кел пристально рассматривал толпу.

Краем глаза он заметил их – Джеррода, Джиан и Меррена; они сидели в пятом ряду. Он перехватил сердитый взгляд Джиан и едва заметно покачал головой. «Я не смог помешать ему прийти».

Джиан повернулась к своим спутникам, и они, склонив друг к другу головы, начали перешептываться. Кел выругался про себя, входя в королевскую ложу, украшенную гирляндами желтых цветов. На каменных скамьях были разложены подушки, на низком инкрустированном столике стояли бокалы. Он сел рядом с Конором и оглядел амфитеатр, заполненный лишь наполовину. Люди пришли семьями, с маленькими детьми, расстилали на каменных сиденьях одеяла.

А потом Кел увидел в первом ряду ее, Магали; ее седые косы, уложенные вокруг головы, он узнал издалека. Но Конор был рядом, и Кел никак не мог уйти, чтобы расспросить ее. В голове у него безостановочно крутилась одна мысль: что же им теперь делать?

Стоял жаркий день, солнце горело, словно желтый бриллиант. Лин возвращалась домой после обхода пациентов (перед некоторыми пришлось рассыпаться в извинениях, поскольку она не смогла добраться до них в день, когда Конор вызвал ее во Дворец). Она старалась не выходить на солнечную сторону улицы и пряталась под цветущими смоковницами и миндальными деревьями. Безоблачное небо над стенами Солта имело цвет тхелета [8] – синего красителя, известного с глубокой древности, который до сих пор использовался для окраски священных гобеленов и одежд священников, например, махарама.

Войдя в ворота, Лин направилась в сторону Этце Кебет, чтобы навестить Мариам и узнать о ее самочувствии, но остановилась на краю площади Катот и прищурилась – солнце било в глаза. На площади соорудили возвышение, точно такое же, как в день Тевата, а на нем стояло резное кресло махарама. Однако в кресле сегодня сидел не махарам, а Арон Бен-Иуда.

Эксиларх не походил на усталого путника, покрытого дорожной пылью, которого Лин впервые встретила в шуламате. Он был похож на изображения Иуды Макаби, Льва, первого главы Санхедрина, которые она видела в книгах. Он был одет в тунику, выкрашенную тхелетом, на поясе висел меч. На груди у Арона блестел тяжелый серебряный медальон, напоминавший подвеску Майеша, но, в отличие от амулета советника, украшенный камнями – темно-синими, как туника.

Перед возвышением собрались две кучки людей, и Арон сосредоточенно слушал их. Ашкары выстроились в очередь, которая тянулась почти до ступеней шуламата. Лин уже видела подобную картину во время визитов Санхедрина. Арон выслушивал жалобы и разбирал тяжбы – точно так же король Кастеллана когда-то принимал подданных во Дворце Собраний.

Заметив среди зевак Мариам, Лин постаралась незаметно подойти к ней и коснулась ее плеча. Мариам обернулась и улыбнулась. На ее щеках играл румянец, и