Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Мечей. С детства он жил рядом с вами, спал в вашей комнате, учился вместе с вами, он разговаривает так, как вы, и, наверное, ему снятся те же сны, что и вам. Если вы мне солжете, он это поймет.

– И вы считаете, что я сообщу вам, если это произойдет? – нейтральным тоном произнес Кел.

Конор подмигнул ему.

– Я считаю, что смогу прочесть это на вашем лице, – ответила Анжелика.

«А я считаю, что не сможешь», – подумал Кел, но Конор кивнул ему, как будто безмолвно просил остаться.

И ему пришлось остаться. Кел отошел в сторону и прислонился к стене, а принц приблизился к Анжелике.

– Мне следует извиниться перед вами, принцесса. Обычно я не упускаю шанса произвести первое впечатление. К сожалению, сегодня у меня не было возможности приветствовать вас на Королевской пристани.

Анжелика не пошевелилась. Она сидела совершенно неподвижно; Кел никогда не видел подобного: у нее была идеально прямая спина, стройная шея, как у статуи.

– Я решила, что вы остались во Дворце из-за Лорана.

– Жаль, что вы отвергли именно пирата, – усмехнулся Конор, – а не представителя менее опасной профессии. Например, садовника или повара.

– Принцессы крайне редко знакомятся с садовниками и поварами.

– Насколько мне известно, принцессы также крайне редко знакомятся с пиратами.

Анжелика покачала головой, и золотая сетка на ее волосах вспыхнула, как пламя.

– Я видела много королевских браков. Некоторые были удачными, некоторые – нет. Но я думаю, что самое важное – быть честными друг с другом.

– Мне казалось, мы обсуждали пиратов, – легкомысленно произнес Конор, и Кел бросил на него предупреждающий взгляд. Анжелика впервые встретилась с принцем и вполне могла принять за оскорбление его улыбку и беспечный тон, которым он говорил обо всем, что находил забавным и смешным в этом мире.

Но если насмешка и задела ее, она была слишком хорошо воспитана, чтобы это показать.

– Это имеет отношение к теме нашей беседы, – возразила она.

– Охотно верю, – сказал Конор. – Итак. Откровенность в королевской семье. Что еще вы хотели мне сообщить?

– Только правду. Я одна из десяти дочерей короля Кутани. Не самая старшая, не самая любимая. Но на родине меня считали самой красивой.

– Я тоже самый красивый ребенок в нашей семье, – вставил Конор.

Анжелика не обратила на остроту внимания.

– Если ты родилась принцессой, но ты не старшая дочь и отец дает за тобой не самое богатое приданое, ты учишься практично относиться к жизни и трезво судить обо всех своих достоинствах и недостатках. Один мужчина часто посещал наш Двор. Я постоянно видела его на приемах и официальных церемониях. Лоран Аден, капер. Он начал настойчиво ухаживать за мной.

Конор покосился на Кела, но тот пожал плечами. Анжелика говорила о страсти, но ее голос был холодным и ровным, как лед.

– Я думала, он любил меня по-настоящему, – продолжала она. – Даже после того, как родители узнали и запретили мне видеться с ним, я цеплялась за веру в то, что он был искренним со мной.

– Позвольте угадать, – начал Конор. – Его интересовало только ваше приданое? Люди, которые зарабатывают на жизнь грабежом, часто руководствуются этим инстинктом даже в личной жизни.

– Все было еще хуже, – ответила Анжелика. – Один из его моряков выдал его Дворцу, рассказал о его планах. Аден надеялся, что я впущу его во Дворец; он хотел воспользоваться мной, чтобы ограбить королевскую сокровищницу, а потом бежать на «Черной розе». Когда об этом узнали, он скрылся из Города Пряностей, но перед этим имел наглость явиться ко мне и умолять меня уехать с ним. Я отказалась. Плюнула ему в лицо. Он объявил, что я принадлежу ему, и что он придет за мной. С тех пор он не оставляет меня в покое.

– Очень хорошо вас понимаю, – сказал Конор. – В моей жизни тоже были пираты, одержимые мной.

Уголок рта Анжелики слегка приподнялся, но улыбка сразу же погасла. Она мрачно произнесла:

– Вы во всем находите повод для веселья, mizuru.

– Я надеюсь заодно развеселить и других, – мягко произнес Конор, – хотя прекрасно понимаю, что другим может быть не смешно.

Он присел на кушетку рядом с Анжеликой, не настолько близко, чтобы смутить ее, но и не слишком далеко.

– Вы считаете, что обязаны меня предупредить. Вы боялись, что Аден сегодня появится в гавани, и все еще боитесь, что он попытается вас похитить.

– Я решила, что вам следует об этом знать. Он не отступит.

Конор произнес, на этот раз очень серьезно:

– Нам уже некоторое время назад стало известно об этой угрозе. Сегодня корабли нашего военного флота искали его, но его не удалось ни схватить, ни даже заметить.

На лице принцессы промелькнуло странное выражение.

– Он умен. Я уверена, что это еще не конец.

– Я заверил ее высочество в том, что Дворец – настоящая крепость, – вмешался Кел. – Здесь она будет в безопасности.

– Но вас не должен смущать этот разговор, – сказал Конор. – Вы же не думаете, что я ничего не знал об Адене. Мне говорили, что ваша репутация пострадала, и только по этой причине ваши родители согласились рассмотреть мое предложение.

«Ах, вот в чем дело», – подумал Кел. Кастеллан предложил Анжелике то, чего не предложило бы другое государство. Репутация принцессы была так же важна, как размер ее приданого; в глазах большинства королевских семей несостоявшийся побег с пиратом сделал ее неподходящей невестой для наследника престола.

Это также объясняло молчание Конора, который до сегодняшнего дня не желал обсуждать детали их будущего союза. Он не хотел выдавать секреты Анжелики.

Анжелика покраснела. Конор ласково произнес:

– Не стоит стыдиться происшедшего. Я тоже замешан в скандалах. Вы, разумеется, слышали, что я убиваю всех своих невест?

– О да, – ответила Анжелика. – И что вы пьете и играете в азартные игры, ходите к проституткам – хотя мне говорили, что за последние месяцы вы переменились. Но, насколько я понимаю, это обычное поведение принца.

– Мы выполним все ваши условия в том, что касается безопасности, – пообещал Конор. – Разумеется, вы имеете полное право рассчитывать на это. Но я вижу, что вас беспокоит что-то еще. Что-то такое, о чем вам, вероятно, сложнее просить, чем об охране.

Анжелика подняла голову. Взгляд ее огромных темных глаз был прикован к его лицу.

– Лоран считал себя романтиком, – произнесла она. – Он делал все возможное, чтобы завоевать меня. Ему ничего не стоило забросать гавань миллионами цветов – без сомнения, купленных на деньги от разбоев и грабежей. Он осыпал меня драгоценностями и стихами. И все это время он мне лгал.

«Возможно, он не лгал,