Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Надев толстые перчатки, чтобы защитить руки, Меррен расставил в ряд на столе несколько стеклянных сосудов, в каждом из которых, как он объяснил, содержался особый реагент. Кроме того, он собрал перегонный куб-аламбик; под шаровидным сосудом горел огонь.

Все это напоминало инструменты, виденные Лин в Доме Врачей, где ингредиенты для лекарственных снадобий тоже измельчали, дробили, перегоняли, настаивали и очищали. Однако Меррен употреблял другие термины, когда рассказывал о том, что делал, и о сосудах, которые использовал: алхимия, реторты, перегонный куб, шлем, холодильник. В Доме Врачей лекарства изготавливались теми же методами, что и сотни лет назад. Меррен, напротив, постоянно совершенствовал свою технику.

– Как ты ловко со всем этим управляешься, – заметила Лин.

Молодой человек поднял голову и улыбнулся, но взгляд его голубых глаз был отсутствующим, как будто он слышал ее голос, но не понимал, о чем она говорит.

– Меррен, все в порядке?

Он наклонил светловолосую голову и поморщился, добавляя каплю коричневой жидкости из флакона Лин в склянку с желтым раствором.

– Меня приводит в бешенство тот факт, что Артал Гремонт находится в Кастеллане и все еще жив. Он сидит на своей Горе, как жаба, а у меня… у меня связаны руки.

С желтой жидкостью ничего не произошло, и Меррен перешел к следующей колбе.

– Не хочу быть назойливым, но ты узнала что-нибудь? Насчет его амулета?

Лин нахмурилась. Накануне она провела несколько часов в шуламате, изучая старинные книги с мелкими иллюстрациями, изображавшими древние амулеты и защитные медальоны. Однако этого было недостаточно, чтобы почувствовать себя знатоком предмета.

– Вещь, которую он носит при себе, очень древняя и очень могущественная, – сказала она. – До Раскола такой амулет могли, например, преподнести в дар императору или королю. Немногие из них пережили катастрофу, но я уверена, что, если бы в семье Гремонтов подобный магический предмет хранился на протяжении сотен лет, кто-нибудь уже узнал бы об этом.

– Интересно.

Лин не поняла, что имел в виду Меррен: ее слова или синюю субстанцию, в которую он только что капнул исследуемую жидкость. Синий раствор слабо шипел.

– Итак, каким же образом Гремонт заполучил амулет? Вряд ли он купил его на базаре во время своих странствий.

– Скорее всего, амулет ему подарили, – ответила Лин. – Но кто? И с какой целью?

– И, что важнее всего, как нам отобрать у него эту штуку?

– Пока не знаю, Меррен. Но Андрейен прав. Опасно пытаться силой отнять подобный амулет у владельца.

Меррен угрюмо взглянул на нее.

– Я уже с ума схожу оттого, что вынужден ждать неизвестно чего, – сказал он. – И Кел тоже, я знаю. Для него это пытка. А хуже всего приходится моей сестре, которая вынуждена принимать эту тварь в «Каравелле».

Лин вспомнила Силлу, ужас и отвращение на лице девушки, когда она говорила о Гремонте.

– Я не могу понять, в чем дело: забыл ли он Алис, – медленно продолжал Меррен, – или ему доставляет удовольствие видеть ее страх, напоминать ей о том, что произошло. Но она не может вышвырнуть его из своего заведения, иначе другие клиенты с Горы перестанут к ней приходить.

Другие клиенты с Горы. Лин подумала: известна ли Конору правда о Гремонте и причине его изгнания? Кел, например, ничего не знал, пока Джосс Фальконет не посвятил его в подробности. Она поняла, что надеется на неведение Конора, и выругала себя за это.

Думать о том, что Конор посещает «Каравеллу», ей совсем не хотелось. Кел сказал, что принц изменился. Но если он действительно стал другим человеком, как он мог отдать ей этот жестокий приказ?

За дверью послышался какой-то шорох. Лин подняла голову, но там никого не было. Наверное, дом проседает, подумала она, но не успела ничего сказать: Меррен вскрикнул.

Содержимое колбы превратилась в черную, непрозрачную маслянистую жидкость.

– Чернокорень, – произнес Меррен. – Основной компонент этой смеси – чернокорень.

Лин нахмурилась.

– Никогда не слышала о таком растении.

– Это очень странно. – Меррен, казалось, совершенно забыл обо всем. Сейчас он был алхимиком и мог думать только о своем эксперименте. – Ты же врач. Ты должна знать старую пословицу: единственная разница между лекарством и ядом заключается в дозировке.

Лин кивнула.

– Но в случае чернокорня это правило не годится. Несколько гран [6] его заставят человека слечь. Одной драхмы [7] достаточно, чтобы убить быка.

Озадаченная Лин спросила:

– И сколько этого чернокорня, по-твоему, содержится в моем настое?

– Смертельная доза. – Меррен задумчиво рассматривал колбу, в которой пузырилась черная жидкость. – Это чистый яд.

Кел зашнуровывал сапоги, когда Конор вошел в спальню, держа в руке потрепанный экземпляр «Холодного сердца одинокого короля». (Недавно он жаловался Келу на то, что в книге абсолютно неверно показана жизнь монарха и не упоминается о его обязанностях и лежащей на нем огромной ответственности, но все равно продолжал читать роман.) Кел от неожиданности чуть не выпрыгнул из сапог; он думал, что Конор на совещании. Более того, он как раз рассчитывал на то, что принц сегодня будет занят.

– Чудесная новость, – произнес Конор, упав на тахту и швырнув книжку в сторону. Потом принялся описывать завтрак, во время которого Анжелика потрясла Лилибет до глубины души, заявив, что она намерена убрать все драпировки и гобелены из кастеля Пишон и заменить их выбранными ею тканями.

– Все занавеси, все покрывала, – радостно сообщил Конор.

Когда Лилибет спросила, что Анжелика собирается делать с неугодными ей тканями, Анжелика сказала, что сложит их в кладовую или прикажет раздать неимущим горожанам.

– Maman в ярости, – добавил Конор. – Уверен, она уже жалеет о том, что согласилась на этот брак.

– Думаю, меньше всего она ожидала, что ей придется пожертвовать свои драпировки на благотворительность, – ответил Кел, но Конор не слушал его; он только что заметил сапоги Кела.

– Ты едешь кататься верхом? – спросил он.

Кел хотел было солгать, но решил не рисковать.

– Нет, я намерен после обеда съездить на Арену. Ты же знаешь, как там пыльно. – Он кивнул на свои сапоги. – У тебя сегодня заседание в Палате Солнечных Часов, так что я тебе не понадоблюсь. Ты собирался представить Анжелику Семьям Хартий. Я подумал, что мое присутствие не обязательно.

– Так оно и было бы, – согласился Конор, – если бы заседание состоялось. Но его отменили. У Казалета грипп, или водянка, или что-то в таком роде. – Он сел прямо и отбросил волосы с лица. – Что сегодня интересного на Арене?

«Проклятье, проклятье, проклятье».

– Крокодильи бои, – ответил Кел. –