Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Они шли по широкой лужайке, разбитой перед башней кастель Пишон; среди зеленой травы виднелись крошечные белые звездочки цветов, распустившихся после вчерашнего дождя.

Майеш пробурчал себе под нос несколько слов. Кел догадался, что советник удивлен, а он не любил, когда кто-то или что-то удивляло его.

– Там, в гавани, она забеспокоилась, – добавил Кел, – когда я предупредил ее о возможном появлении Адена. Но она не из пугливых, не из тех нежных девиц, что по любому поводу падают в обморок. Она похожа на прекрасный цветок, но я догадываюсь, что у нее железная воля.

– Железо бывает разным. Есть железо, которое гнется, другое выдерживает огромную нагрузку. А есть железо острое, которое режет. – Старик покосился на Кела. – Кто она, по-твоему?

– Пока не могу сказать. Но Конор должен узнать ее такой, какая она есть. – Он повернул голову и взглянул в лицо Майешу. – Скажите ему, чтобы он не вздумал притворяться и был с ней искренним.

Майеш снова заворчал, повернулся к Келу спиной и пошел по траве в сторону замка кастель Митат.

Кел ускорил шаг, чтобы догнать Анжелику и ее братьев. Он присоединился к ним у парадного входа в замок – приземистое квадратное в плане здание с небольшими башенками по углам. «Кастель Пишон» в переводе означало «Малый Дворец», и, по традиции, здесь размещали представителей царствующих домов, приезжавших с визитами. Луиза д’Эон из Сарта жила здесь со дня приезда в Кастеллан до гибели в Сияющей галерее. С ней поселилась женщина-телохранитель Вьен д’Эсте, которая поклялась защищать девочку любой ценой и в ту ночь отдала свою жизнь, пытаясь отомстить за нее.

Кел приказал себе на время забыть о той ночи. Он приветствовал солдат Дворцовой гвардии, которые стояли на страже у красной двери Малого Дворца, и повел Анжелику и Кураме в здание. (Исам и Кито, двое других братьев, остались на улице и заговорили с охранниками.)

Они вошли в вестибюль, выложенный изразцами; напротив входа находились массивные резные двери, которые вели в апартаменты, предназначенные для Анжелики. Следуя за Анжеликой и Кураме, Кел испытал странное чувство: как будто он уснул и проснулся в незнакомом месте. Он не Конор; он даже не Кел Анджуман. Он простолюдин, он не имеет никакого права входить в личные покои принцессы Кутани. И все же он здесь.

Анжелика молча рассматривала интерьер. Кел испытал облегчение, заметив, что Лилибет приказала полностью обновить обстановку после смерти Луизы. Но королева не просто постаралась убрать все, что напоминало о маленькой принцессе, – она, пожалуй, даже перестаралась, но это было вполне в духе Лилибет. Стены были задрапированы шелковыми гобеленами шафранового цвета, мебель и все поверхности были покрыты шелками и атласом различных оттенков оранжевого, желтого и красного цветов. Массивный диван, обитый темно-красным бархатом, занимал почти всю стену, кушетка с резными подлокотниками и ножками прогибалась под тяжестью парчовых подушек.

– Deela tie, zia, – произнес Кураме. – Вижу, королева хотела, чтобы ты чувствовала себя как дома.

Анжелика вздохнула.

– Ее величество очень добра, – ответила она, – это так любезно с ее стороны, и я, конечно, люблю свою родину. Но это не означает, что меня постоянно должны окружать цвета национального флага.

– Лилибет обожает тематические интерьеры и тематические праздники, – объяснил Кел. – Пожалуй, ничто на свете не доставляет ей такого удовольствия, как работа над интерьером.

Анжелика покачала головой.

– Все это нужно убрать и отделать комнаты заново.

– Лилибет это не понравится, – предупредил Кел.

– Я оплачу работы из собственных средств. Уверена, она не будет возражать.

«А я уверен, что будет», – подумал Кел. А если и не возмутится открыто, то все равно воспримет решение Анжелики как личное оскорбление и критику ее вкуса – справедливости ради, иначе расценить этот поступок было нельзя. Однако нет смысла говорить об этом Анжелике; она поверит ему, но не станет жертвовать своими удобствами ради того, чтобы угодить Лилибет. Королева это переживет, скажет она. А кроме того, ведь это же ее комнаты, и она вольна обставлять их по своему вкусу, разве не так?

Кел почти завидовал принцессе. Должно быть, это и есть настоящая свобода – не заботиться о том, что подумают о тебе окружающие. А потом он заметил, как ее взгляд скользнул мимо него, и понял, что в комнату вошел Конор.

Он оделся, как подобало случаю. На нем был длинный фрак с яркой шелковой подкладкой, полы которого достигали щиколоток, облегающий жилет и рубашка из плотного белого шелка с золотой нитью. В тяжелых перстнях вспыхивали разноцветные камни: ярко-зеленый, темно-синий, кроваво-красный. Изящная тонкая корона была усажена крошечными алмазами.

Итак, Конор впервые увидел Анжелику не на портрете, а в жизни. И Кел сразу же почувствовал, что ему, Ловцу Мечей, не следует здесь находиться; было что-то неправильное в том, что он присутствует при их первой встрече. Взгляд серых глаз Конора встретился с темными глазами Анжелики, и Кел увидел, что красота женщины поразила принца, как удар в солнечное сплетение; точно такое же впечатление она, без сомнения, производила на всех, кто смотрел на нее.

Но потрясение было мимолетным. Взгляд принца стал расчетливым, оценивающим, холодным – совсем как у Анжелики. Кел подумал, что Конору нечасто приходилось иметь дело с людьми, настолько сильно похожими на него самого. Эта женщина тоже происходила из королевской семьи, она тоже красива, богата, воспитана в роскоши. Она не ниже, не выше его – она равна ему во всем. Возможно, для Анжелики ситуация была схожей.

– Добро пожаловать, Ayakemi. – Конор низко поклонился, и фалды фрака взлетели, словно темные крылья.

Анжелика наклонила голову, приветствуя принца.

– Mizuru.

Кел не сразу вспомнил, что означало это слово на языке Кутани. Не «принц», как она назвала его на пристани, а «нареченный». Он видел, что Конор тоже отметил ее выбор слова, и в его глазах вспыхнул интерес.

«Нужно оставить их продолжать этот поединок», – подумал Кел и вдруг понял, что, кроме них троих, в комнате никого нет: Кураме уже успел незаметно исчезнуть. Кел развернулся к двери, но Анжелика жестом остановила его.

– Я бы предпочла, чтобы Ловец Мечей остался здесь, пока мы беседуем, – произнесла она, пристально глядя в лицо принцу.

– Я ничего не скрываю от Кела, – ответил Конор. – Но он мой Ловец Мечей, а не дуэнья. И потом, мне сказали, что вы желаете поговорить со мной наедине?

– Я хочу поговорить с вами откровенно, – поправила его Анжелика. Она села на кушетку и сложила руки на коленях. – И мне известно, какие обязанности выполняет Ловец