Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Джоливет постучался условным стуком: три раза, потом два, потом, после паузы, снова три. Солдат Дворцовой гвардии открыл дверь и отступил, давая им пройти. Принц Конор вошел первым и знаком велел Лин следовать за собой. Как только Лин переступила порог, Джоливет закрыл дверь снаружи.

Лин оказалась в просторной, ярко освещенной круглой комнате. Потолок представлял собой высокий купол, скрытый в тени, – видимо, комната располагалась на верхнем этаже башни. Небольшие окна с частыми переплетами в виде ромбов находились высоко над полом; коричневая мебель из вальдеранского каштана поблескивала в свете множества свечей.

На письменном столе стояла модель Солнечной системы из золота и серебра, демонстрировавшая положение планет; полки были заставлены книгами по астрономии и истории звезд. В стеклянном шкафчике хранился секстант и телескопы разных размеров; некоторые были сделаны из слоновой кости и украшены драгоценными камнями. На стенах висели тщательно нарисованные круговые диаграммы и карты, на которых были показаны положения звезд и траектории движения планет. Повсюду были разбросаны листы бумаги, исписанные мелким неразборчивым почерком. Среди бумаг что-то блестело, и Лин сначала подумала, что по столу разбросаны драгоценные камни, но, присмотревшись, поняла, что это осколки стекла. Странно.

Когда ее глаза привыкли к яркому свету, она заметила, что Конор стоит у окна, рядом с деревянным креслом с высокой спинкой. Лин решила, что в кресле никого нет, но, проследив взглядом за принцем Конором, она заметила, что они в комнате не одни. В кресле кто-то сидел. Человек был совершенно неподвижен, поэтому она не сразу заметила его присутствие. Ей показалось, что он вообще не шевелится и даже не дышит. Хотя повсюду были расставлены горящие свечи, его фигура находилась в тени.

Принц остановился перед креслом и смотрел на сидящего человека. Лин не могла понять, о чем он думает. Его лицо было бесстрастным, как маска.

– Отец, – заговорил он негромким, ровным голосом. – Я привел к вам врача.

Потрясенная, Лин застыла на месте. Значит, таинственный пациент – его отец? Король?

И почему король не подает признаков жизни?

– Она внучка Бенсимона, – добавил Конор. – Вы знаете, девушка, о которой он часто говорит.

По-прежнему никакого ответа. Принц сделал Лин знак подойти ближе. Она неохотно сделала несколько шагов и остановилась перед королем, сидевшим в тяжелом резном кресле.

Король Маркус Аврелиан. Разумеется, она знала, как он выглядит, и не только потому, что его профиль был выбит на монетах в полкроны. Когда она была ребенком, король еще появлялся на публике. Она помнила, что видела его на площади Валериана: это был высокий, широкоплечий мужчина со светлыми волосами, похожий на мать-северянку. Не человек, а медведь, говорил ее отец.

Он все еще был крупным, могучим мужчиной, однако сильно исхудал и осунулся, кожа туго обтягивала мышцы и кости. Длинные седые волосы свисали на плечи. Под кожей проступали сосуды; Лин видела тонкую голубую сеточку, особенно заметную на висках. Хотя он сидел ссутулившись, как будто был частично парализован, руки в черных перчатках с силой сжимали подлокотники кресла. Лин стало страшно. Ей показалось, что толстые деревянные планки сейчас треснут. Человек не может напрягать мышцы до такой степени в течение долгого времени. Но он вцепился в кресло еще до того, как они вошли в комнату; она была уверена в этом.

Но самым странным было выражение лица короля. Оно не было бессмысленным, вовсе нет; его глаза были широко раскрыты, и он смотрел в одну точку, мимо Лин и принца, как будто увидел там, вдалеке, нечто ужасное. Лин даже захотелось оглянуться.

– Не стоит, – с горечью произнес принц. – Он смотрит в никуда. Он вечно смотрит в никуда.

Он скривил губы и помахал рукой перед глазами отца.

– Теперь вы знаете, – продолжал он. – Король Кастеллана, мой отец, превратился в восковую куклу, пускающую слюни. Лишенную разума и эмоций. Даже физической силы больше нет.

«И тем не менее этот человек приказал избить тебя до полусмерти», – подумала Лин. Но она знала, что не следует говорить об этом сейчас; общаясь с дедом, она поняла, что человека можно одновременно ненавидеть и любить. Особенно человека, который должен по законам природы испытывать к тебе безусловную любовь.

– Кто еще знает? – спросила она вместо этого. – О том, в каком состоянии ваш отец.

– Во Дворце знают, что королю нездоровится. Это скажет вам Кел, если вы спросите. О том, что именно с ним происходит, известно очень немногим. Бенсимону и Джоливету. Нескольким стражникам. Моей матери, королеве.

Король внезапно пошевелился; казалось, он был чем-то встревожен. Лин бросила быстрый взгляд на Конора, но тот не удивился. Он склонился над отцом, потянулся к нему…

Рука короля, одетая в черную перчатку, взлетела со сверхъестественной быстротой; пальцы были сжаты в кулак. Он целился в принца, как будто хотел сломать сыну челюсть, но Конор, видимо, привыкший к подобным вспышкам ярости, перехватил руку отца и стиснул его запястье.

– Отец, – произнес он. – Это я. Ваш сын.

Пустой взгляд короля переместился на фигуру принца Конора. Лин заметила красные полосы воспаленной кожи на руках несчастного, там, где заканчивались перчатки. Она вспомнила, что много лет назад он сильно обжег руки во время какой-то официальной церемонии, и с тех пор ему приходилось их закрывать.

– Ryura hini, – мягким тоном заговорил Конор, и Лин поняла, что ей знакомы эти слова. Принц говорил на малгасийском языке. Когда-то, в детстве, Мариам шептала ей эту фразу и гладила Лин по волосам, если та просыпалась с криками после ночного кошмара. «Ryura hini. Ryura». «Спокойно. Успокойся».

Король медленно опустил руку. Конор разжал пальцы и сделал шаг назад. Король все так же, безо всякого выражения на лице, смотрел прямо перед собой; на щеках Конора выступили красные пятна.

Лин подумала об осколках стекла, разбросанных по письменному столу.

– Как…

«Как часто он бросается на людей?» – чуть не вырвалось у нее, но она заставила себя молчать.

– Как давно это началось?

– С той ночи в Сияющей галерее. Мои родители укрылись в Карселе, и наутро, выйдя оттуда, отец заперся в этой башне и с тех пор не выходит из кабинета. Он почти ничего не говорит. Он был… – Принц взмахнул рукой, и кольца сверкнули в свете свечей. – Таким, как сейчас. Практически все эти три месяца.

– Но вы считаете, что он вас понимает. Вы говорили с ним на малгасийском языке.

– Хотел бы я знать этот язык так же хорошо, как он. Но да.