Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

Ирионус кивнул головой и медленно, не оглядываясь, побрел в сторону замка, безуспешно пытаясь привести в порядок свою рубашку. Наконец его темная фигура совсем скрылась за деревьями.

Артур, в свою очередь, направился на территорию Морских львов. Мальчика мутило от всего произошедшего, ибо он был истощен до предела. В первый раз применение силы настолько опустошило его, что он сам при этом едва уцелел. Пошатываясь, клипсянин тащился по студенческим улочкам, превозмогая сильное желание улечься прямо на мостовой. Артур только что обрел отца… Это событие было настолько удивительным и непривычным, что мальчик поневоле думал о нем всю дорогу, пока шел до своего спального домика. Но странное дело – чем больше он вспоминал их разговор, тем больше в нем росли сомнения. Почему, например, образ отца никогда не возникал у него в голове? Ему ведь удалось увидеть свою мать… И потом… Профессор Каучук искал «Последнее слово единорогов». Но действительно ли он хотел его найти, чтобы уничтожить? Или, наоборот, профессор желал сам воспользоваться могуществом свитка? А для Артура хитрец выдумал сказку, чтобы остановить распространение силы мальчика, которая могла повредить ему… С другой стороны, Ирионус все же каким-то образом участвовал в жизни Артура – так или иначе, профессор знал Левруду… А если это он подослал белого единорога? Но зачем, зачем?

Все эти мысли бестолково кружили в голове уставшего юноши, покуда он наконец не дошел до своего шале. Проследовав к себе в комнату и не обратив никакого внимания на спящего Тина, он, не раздеваясь, свалился на кровать и забылся в мрачном, беспокойном сне.

Глава 27. Или день рождения Треверса

Артур проснулся из-за того, что кто-то осторожно теребил его за плечо. С трудом разлепив глаза, он с удивлением увидел перед собой Тина. Тот выглядел виноватым и обеспокоенным.

– Арч? С тобой все в порядке? – глухим голосом поинтересовался он.

– Вполне, – слабо ответил Артур, силясь вспомнить события предыдущего дня. Голова так кружилась, что мальчику померещилось, будто их комната сделала сальто в воздухе. К счастью, спустя минуту головокружение прошло, осталась только боль в горле, как при ангине.

– Выглядишь неважно, – констатировал Тин, изучающе глядя на своего друга.

– Ерунда… Может, простуда, – буркнул Артур, который еще ни разу не болел за время своего пребывания в Троссард-Холле.

– Ты вчера поздно вернулся… Где ты был?

Артур неопределенно пожал плечами. Мальчик помнил просьбу Ирионуса ничего не рассказывать о нем. Сочинять небылицы не хотелось.

– Бродил по… окрестностям. – Сказав это, мальчик сильно покраснел, так как не любил говорить неправду.

– Арч… Извини меня за то, что я тебе наговорил, – запинаясь, пробормотал Тин. – Не знаю, что это на меня нашло. Потом, поразмыслив над нашим разговором, я понял, что вел себя, как болван. Теперь я уже не сомневаюсь, что мог той ночью натворить единорог знает что! Если голоса и правда способны подчинять себе волю людей, то все мы в большой опасности. Впрочем, я по-прежнему не могу понять, кому какое дело до школьников… Как бы то ни было, мне бы очень хотелось, чтобы мы помирились!

Артур искренне улыбнулся. Он уже и забыл про эту ссору.

– Конечно, Тин. Мы ведь друзья, и всем известно, что «не будет добра, коли между друзьями вражда», как любила говорить Левруда, – весело ответил он.

Тин с огромным удовольствием улыбнулся в ответ и потер чубчик.

– Тебя тут еще кое-кто разыскивал, – лукаво продолжил хитрец и дурашливо свернул губы трубочкой, как при поцелуе. – Одна дама давно уже не виделась с тобой…

– Кто, Триумфия? – пошутил Артур, и оба друга весело засмеялись. В этот же момент в их комнату совершенно бесцеремонно ввалились девочки, словно почувствовав, что разговор идет о них.

Обе они были одеты празднично, правда, каждая вкладывала в это понятие свой смысл. Так, Диана выглядела прехорошенькой в нежно-оливковом платье, перехваченном на тонкой талии лентой изумрудного цвета, чудесно оттенявшей ее большие серые глаза. Триумфия тоже поменяла повседневную одежду на длинный черный балахон с капюшоном, единственным украшением которого были огромные золотистые жуки, нашитые на спине и где-то в области пупка. Увидев своих подруг, ребята, не сдерживаясь, улыбнулись. Девочки поистине нелепо смотрелись друг с другом.

– Доброе утро, дамы! Госпожа Черепа… – начал был Тин шутливо, обращаясь к Триумфии, но девочка прервала его.

– Вы не забыли, лежебоки? Какой сегодня день?

Мальчики переглянулись, так как совершенно не понимали, о чем идет речь.

– День всезнаек? – улыбнувшись, поинтересовался Тин.

– Мальчики, какие вы несносные! – воскликнула Диана. – Сегодня же день рождения Треверса!

Артур хлопнул себя по лбу. Действительно, это было так, и он совершенно забыл про праздник. Столько всего произошло за несколько последних дней! Ребята, не разговаривая, наскоро собрались и вместе с подругами спешно покинули спальный домик. Им следовало бы поторопиться, так как остальные уже давно были в «Уголке Билли Блейка».

Треверсу исполнилось пятнадцать пережитых смрадней – вполне солидный возраст. Добродушный толстячок звал на праздник всех, с кем он успел сдружиться во время их, увы, короткого путешествия в Хвойную долину. Сперва некоторые Энергетики вежливо отказывались от приглашения, так как веселиться сейчас, после недавних грустных событий, произошедших с их другом Антуаном, казалось им поистине кощунством. Но потом, видя, как грустнеет лицо Треверса, который совершенно не мог прятать свои эмоции, они все же соглашались прийти. Таким образом получилось, что все три группы с самого утра заполонили «Уголок Билли Блейка», где уже не хватало стульев и столов, чтобы разместить каждого. Хозяйка заведения, или Чайная дама, как ее прозвали студенты, носилась меж тесных столиков, пытаясь их соединить, чтобы хоть как-то организовать пространство и усадить всех приглашенных.

– Ребята! Помолчите хоть секунду! – умоляла вся взмокшая от жары дама. Одной рукой полная, с виду неповоротливая женщина двигала столы, другой разливала эль. В промежутках она умудрялась делать сотни других дел: подсовывать салфетки, вытирать пролившиеся на пол напитки, раздавать горячие пончики. Лицо поварихи было сердито, однако, будучи добродушной от природы, она только делала вид, что недовольна. На самом деле ей очень нравилось, когда компании учеников заходили в ее питейное заведение – тогда оно наполнялось смехом и шутками. Под веселый шумок и еда быстрее отплясывает в шипящих сковородах, словно помогая самой себе приготовиться.

Даму неспроста называли «Чайной». Внешне она была чем-то похожа на пузатый чайник – такая же толстенькая, пыхтящая, с маленьким смешным