Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Это совсем не та жизнь, о которой ты мечтал, так ведь?

– Уверен, что ты тоже. Быть правой рукой королевы, фактически управлять целым государством, чтобы затем стать бродягой, преследующим призрачные цели. – грустно ответил Риал.

– Они не столь призрачны, сколь недосягаемы. Поверь, если бы ты только знал всю суть – ты бы ни за что за мной не пошёл.

– Даже так? Что ж, в таком случае храни свои секреты. Я... Я не думаю, что хочу знать их прямо сейчас. Не тогда, когда мы уже проделали значительный путь и успели... "Отметиться".

Закупив необходимую провизию, путники поспешили убраться из этого места побыстрее. Не совсем понятно, что имел ввиду торговец, когда говорил, что Гастон Синат собирает большое количество войск и собирается отправить их в другие города. Церцелю думалось, что собирается новая охота, и целью этой охоты как раз могут стать они сами. Кайт же напротив думал, что обеспокоенные подземными сетями сообщения агенты Отдела Тайн будут усмирять Колонии, а за их головами отправят лучших из своих людей типа Чёрного Рэджа. Так или иначе, спустя несколько часов, после прибытия к стенам Аутеркара, Церцель и Кайт двинулись дальше на север – в промышленный богатый город Версов, где обитали лучшие из лучших мастеров этого дрянного Графства.

Про Версов ходит много легенд. Например, согласно преданию этот город был построен одним единственным человеком, который с помощью таинственных и загадочных рун давно ушедших поколений мог заставить камни собираться в дома. Звали этого человека Хармел Версов, и его же именем назван сам город. Согласно другому преданию там находилась самая большая кузница на всех Пяти и за дальними пределами океанов тоже. Металл, который выплавляла эта кузница, расходился на все известные земли, и вероятно, что даже некоторые комнаты во дворцах и искуснейшие предметы царских коллекций появились в Версове.

Сейчас это диковинный, необычайно красивый город, полный всевозможными механизмами, статуями из металла, уникальными балюстрадами и балкончиками, что крыты резной, травленой черепицей в виде крыльев неизвестных птиц; на севере города стоит высокий замок, покрытый золочёными пластинами, весь украшенный удивительной резьбой по тонкому серебру, коваными зверями из меди, драконами с бриллиантовыми зубами в пастях, что словно покрытые жидким золотом ящерицы застыли в ползущих позах где-то на стенах. Поговаривают, что от красоты внутренних убранств можно ослепнуть, но никому, кроме самих Первых Графов, не удалось заглянуть внутрь. Это – триумф их беспощадной алчности, самое явление данного греха на земле. Сотни тонн золота, украденного с поверженного трупа Пятого материка, нашли свою могилу именно здесь, закованные в тысячи выбитых талантливой рукой гравюр, в копьях гениальнейших статуй, что пронзают серебрянные маски Серых Лиц, в тончайшие цепи и браслеты, которые украшают заплывшие руки и жирные шеи губителей и убийц всего населения Пятого.

Побывать в Версове – значит прикоснуться к истории, которая вершилась десятки лет назад. Буквально всё в этом месте было пропитано болью и скорбью, кровью ушедших из жизни защитников, слезами рабов, мелкими рытвинами и царапинами от камней, которые метали мятежники перед тем, как их самих обратили в рабов. Мастера живописи на славу постарались, изображая жестокие сражения под Хаюсем, прибитую голову Уиллема Берро над обломками главных ворот Суты, развалины Замка Королевской крови. Жалкие творцы, придумавшие истории, вбили в умы просвящённых людей, способных на беглое чтение, что надежды на восхождение у мёртвого материка совсем не осталось. Они наполнили и без того трагичную историю ложью и выдумкой, нафантазировали себе оглушительный успех и тем самым заразили жителей Конферии неслыханно мерзкой уверенностью, которая родила в них жестокость и безнаказанное чувство вседозволенности.

– Я никогда не был в Версове. И... Честно говоря, не хочу. Я слышал, что туда свозили всё награбленное с Пятого. Совсем бы не хотелось наткнуться там на некоторые вещи, которые, наверное, утащили из отчего дома. Как говорила мать, у Риалов была огромная коллекция всевозможных картин и статуй, некоторые из них видели закат Второго Поколения. Наверняка они сейчас висят где-нибудь на площади как пример "варварского искусства".

– Я бывал у Риалов. Жоанна была крайне приветливой хозяйкой, хоть и постоянно бегала то к одному гонцу, то к другому. Невозможно было поговорить с ней и пяти минут без того, чтобы она не оставляла меня наедине, удаляясь решить "дела насущные".

– Хах, да... Мама именно такой бабушку и описывала. Почему такому, как ты, вдруг понадобилось навестить мою родню?

– Она была красивой и деловой женщиной, а я – по уши влюблённым Серым Лицом. Эх... Она так и не дала мне шанса. – ухмыльнулся Церцель. – Уже тогда она была одной из тех, кто всячески поддерживал Круг Творцов звонкой монетой. Выставки, приглашённые художники, прекрасный дом, интерьер и фасад которых были отделаны мастерами Зарема. Скорее всего, всё золото, что было при дворе, давно переплавлено. Так что... Теперь это лишь история. Нечего там бояться.

Они ушли глухими тропами, которые были проложены путниками задолго до них. Несметные богатства Версова манили к себе всех без исключения. Отчаявшиеся люди испытывали свою удачу, пытаясь хоть краем глаза заглянуть за великолепные главные врата. Куда бы Церцель и Кайт не двинулись, какой бы дорогой не прошли, они несомненно оказались бы на правильном пути.

Леса Киршелла, тем временем, стали хладеть. От тёплых и сухих рощ, полных лапаретами и дигратонами, только-только начинавшими сбрасывать изумрудную листву, путники двигались дальше, в мертвеющие и колючие чащи. Ночами здесь становилось крайне зябко, со всех сторон были слышны завывания ветров, смешивающихся с громким лаем и рычанием. На многие километры вокруг лишь лес мог нарушить тишину, потряхивая могучими голыми ветвями деревьев, скрипя и содрогаясь от треска сухих погибших стволов, редкими снегопадами, которые шипящим шелестом сбрасывали тяжёлые шапки из намёрзшего снега.

Практически весь север Графства лежал в вечных снегах. Морозные ветра и ледяные течения Ферефельского океана охлаждали воздух настолько, что даже в самый разгар лета лишь мелкие капли талой воды давали понять, что стало немногим теплее. Люди здесь практически не жили, не способные уродить на вымерзшей земле ни единого колоска. Лишь у самого берега океана, организовав местечковые общины и поселения, жителям удавалось прокормить себя силами безграничного океана, дававшего им рыбу, моллюсков, крылатых осьминогов и нескончаемое разнообразие морских водорослей, практически все из которых были годны в пищу. Деревья же, едва отошедшие от сковывающих заморозков, распускали длинные иглы, поглощавшие солнечный свет. Всего два месяца в году можно