Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Путь предстоял неблизкий. В этих краях крайне сложно найти едущих мимо путников или фермеров, потому как они выбирают гораздо более оживлённые дороги к востоку отсюда. На многие километры вокруг были лишь мёртвые деревья, заснувшие на долгие месяцы арамицы, пустые припорошенные снегом поля и дорога – единственная их спутница.

Глава пятая. Путь до Версова.

Глава пятая. Путь до Версова.

В чаще дикого леса, который был скрыт от пробирающего до костей ветра длинной грядой близко стоящих заснувших вечным сном деревьев, Кайт и Церцель разбили небольшой лагерь, чтобы, наконец, отдохнуть и определиться, что им делать дальше. Весть о том, что в ближайшем к ним городе уже, наверняка, подготовлена засада, заставила их более тщательно продумать дальнейшие ходы. Сам путь до Аутеркара был рискованным и опасным замыслом, но, по признанию, самого Церцеля, он окупился и прошёл куда как более гладко, чем думалось. Старик ни на секунду не забывал о том, что за ними по пятам следуют агенты Отдела Тайн и Серые, но они вряд ли зайдут так далеко на север, вместо этого отправив туда других стражников или оповестив караул других городов, чтобы те держали ухо востро. Церцелю думалось, что Рэдж отнюдь не станет гоняться за ними по всему материку, но несомненно приедет навестить заключённых, если вдруг станется так, что их поймают.

А что до Версова... Церцель, хоть и хотел успокоить Кайта, заявив, что бояться в этом городе больше нечего, сам не хотел бы там побывать вновь. Сиюящий на солнце город был его личным кошмаром, в котором он видел лишь смерть и разруху, которая пропитала это Графство до основания. Как бы ни хотели великие мастера создать гигантское произведение искусства, но для старого Церцеля иных мыслей оно не могло родить – обезумевшие от головокружительного успеха люди заковали охладевший каменный труп в золотые кандалы и нарекли "лучшим из лучших". Тогда, многие годы назад, в пылу гнева, что кипел вместе с огромной толпой сопротивляющихся, Церцель окончательно позабыл о том, что его задачей было не попасть в руки стражников. Как и все он громил богатые лавки кожевенников, ювелиров и столяров, рвал на части исписанные тонкой золотой краской и украшенные сотнями камней платья, бросался камнями в статуи, на которых свирепые хакслинги протыкали Серых Лиц длинными мечами.

Никогда больше он не чувствовал такого единения с людьми, никогда больше не был одним целым со своим народом. Этот гнев, эта ярость, великое и нескончаемое чувство вечной мести, которое горело в нём бушующим пламенем, толкало его всё дальше и дальше, сковывало рассудок, заставляло его кромсать на части собственные убеждения и принципы с одной лишь целью – заставить этих людей заплатить за то, что они сделали с его домом.

Кайт, вяло жевавший кусок мяса у костра, внимательно разглядывал старика. С каждым днём, с каждой новой нитью знаний, которые он получал от Церцеля и других людей, ему становилось тяжелее. Если в самом начале пути он думал о том, что их дело правое, направленное на торжество справедливости, то теперь, зная о том, что старый Член Сообщества хранит куда больше тайн, чем ему думалось изначально, подозрения начали захлёстывать его мысли. В самом же деле, кто есть Церцель? Как он, наводивший столько шуму в прошлом, прожил до своих лет и только сейчас стал двигаться дальше, поимев конкретную цель? Чем он занимался все эти пятьдесят лет, как могло случиться такое, что его сподвижники не теряли связи и сами не отказались от своих убеждений? Что... Толкает его на эту безрассудную, почти безумную идею – отомстить спустя столько лет?

– Я... Ты никогда не рассказывал мне о том, что ты делал сразу после окончания войны. Не то, чтобы я прям настаивал, но...

– Убивал. Много. Слепая ненависть к этой земле закрыла мне глаза, почти уничтожила ту ясность ума, какой я обладал ранее. Как только Сообщество покинуло Пятый, мы разбрелись по всему материку и старались поддерживать связь, вырабатывая план действий. Не сразу получилось отдалиться друг от друга. Почти всегда мы находились в паре, и Эрмеций Заремский был мне братом почти десять лет. Если бы не он... Меня бросали на плаху, избивали десятки людей, преследовали десятки километров по густым, неприглядным лесам, не давая и минуты отдыха. В ранние годы никто не верил в то, что Сообщество в полном составе покинуло Пятый, а не оказалось сожжено на углях павшего Зарема. Я был всего лишь одним из бунтовщиков, от которых избавлялись также, как и от рабов, но только силой Эрмеция мою жизнь раз за разом удавалось спасти...

– Как долго шли эти восстания? И что сталось после них?

– Три года активных действий и ещё несколько лет затихшей, почти подпольной борьбы. Фермер достаточно рассказал тебе о них в пути и добавить мне, по сути, и нечего. Графы расквитались с нами необычайно жестоко, показав на примере всем остальным гражданам, что станет с ними, ежели они захотят поддержать восстания. Тысячи были казнены, ещё больше отправились в Колонии, всех зачинщиков лично запытали в подземельях Чёрного Замка в Халдраге Первые Графы. Им думалось, что восстаниями управляют издалека, с других материков, потому они хотели удостовериться в своих предположениях, но получали лишь плевок в лицо и злорадный смех – мол, Графы настолько поверили в себя и свою исключительность, что даже предположить не могли, будто их собственные подчиненные способны проявить себя без поддержки со стороны. – горько проговорил Церцель.

– И ты был одним из них? Одним из тех, кто попался в руки Первым Графам?

– Может и так. – уклончиво ответил старик.

– И где же это случилось? – не унимался Кайт.

Церцель заметно занервничал и обозлился. Не было сомнений, что эта часть истории его жизни оставила на нём самый большой след. Говорил он неохотно, вяло, вилял из стороны в сторону, но в конце концов признался.

– В Версове. Это была последняя битва, которая поставила точку во многих начинаниях бунтовщиков. Мы разрушили город. Старались так, как будто от этого зависела вся наша дальнейшая жизнь. Мы знали, что это событие навлечёт на нас самую страшную кару, на которую только способен ум этих безжалостных убийц из Чёрного Замка. Я уже говорил тебе о Кормаке. Он был сыном одного из Писчих в Замке Королевской Крови, Кармайла. Кармайл