Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Ты ей нравишься. Ну же, подсунь руку.

Стоило Риалу только поднести руку к носу лошади, как та широким, словно маленькая лопата, языком лизнула лицо парня, отчего он с отвращением отвернулся, но тут же повторил за Церцелем, накинул палатку ей на спину и вскочил, едва не свалившись на землю.

– Чёрт! У неё из пасти воняет мёртвыми кролями!

– Типа того, что ты ей только что скормил? – засмеялся Церцель.

– Ох, замолчи! – огрызнулся Кайт, но и сам не смог сдержать смеха.

– Пошли, зверюшки, нас ждёт долгий путь.

Путники сорвались с места. Выбежав из маленького леска, они припустили по небольшой протоптанной за годы путешествий дороге и уже к вечеру проехали столько, сколько они бы прошли за несколько дней с вынужденными остановками. Привыкшие к холодным лесам и скромному рациону, лошади с охотой жевали падшую листву, мелкие цветочки, слизывали языком кучки снега, восполняя воду, обдирали острыми зубами кору с молодых деревьев. Вынужденные в поисках еды проходить огромнейшие расстояния, животные без устали скакали часами напролёт, демонстрируя резвость и ловкость, на ходу перепрыгивая поваленные стволы и небольшие ямы.

Эта находка позволила им заметно сократить расстояние. Хоть они и понимали, что даже с помощью лошадей их путь до Версова займёт несколько дней, но путники не могли не радоваться тому, что им не приходиться идти пешком, продираясь сквозь порой шквалистый ветер, обледенелую дорогу, которая изредка оттаивает, превращаясь в грязь и мешанину, и чаще, чем хотелось бы, останавливаться для отдыха. Также они понимали, что в сам Версов попасть будет трудно, а уж с лошадьми их и подавно никто не пустит, так что у самого города с ними придётся распрощаться. Но пока они просто были рады тому, что могут за один день промчать порядка сотни километров, даже не обращая внимания на захудалые деревушки и маленькие городки, встречающиеся на пути. В самом деле, делать там было нечего: привлекать внимание к себе ни Кайту, ни Церцелю не хотелось, а уж свои уши у Отдела Тайн были в каждом городе, и в этом даже не приходилось сомневаться, так что промчаться мимо них было куда как более выигрышной затеей.

Нельзя было сказать, что западный край Конофера был безжизненной пустошью, в которой царствовали леса и пустыри, а не люди. Здесь, без сомнения, существовали свои крупные и мелкие города, небольшие поселения, большие деревни и даже гигантские фермы, которые кормили собой обширные земли на востоке. Но вот расположение их было отнюдь не таким, какое могли увидеть люди на юге или востоке материка. Как уже было сказано, земли здесь были устланы густыми лесами, которые, для комфортного заселения, приходилось долго и упорно вырубать, после чего также долго выкорчёвывать гигантские пни и подготавливать землю. Всё это делалось не за один год, требовало колоссальных вложений средств, которые жадные до любой монеты Графы даже не думали вкладывать в освоение земель. Засилье разбойников и головорезов всех мастей отпугивало обычных рабочих, суровые погодные условия едва ли могли уродить богатый урожай, годный и на продажу, и на кормёжку семей, а дурная слава самого нагорья Киршелл, которое "пожирало" людей, после чего их никогда более не видели, не слишком радовала предполагаемых жителей. Так что вполне резонным казалось то, что на добрую сотню километров, а то и более, можно было повстречать разве что едва живую деревню, в которой свой век просиживали старики и старухи.

Даже наличие огромного количества рабов не способствовало тому, что леса Киршелла хоть когда-нибудь станут обитаемыми, потому как предпринятые ранее попытки лишь утвердили Графов во мнении, что земли эти если не прокляты, то определённо не стоят того, чтобы за них проливать кровь сотен людей, которых либо загрызут голодные медведи, либо прирежут бродячие шайки разбойников, либо увлекут в глубочайшую глушь ведьмы или беглые сумасшедшие, практикующие запретную алхимию. Кайта и Церцеля спасало во многом то, что они не уходили глубоко в лес и старались держаться на открытых участках близ дорог, которых разбойники сторонились из-за патрулей.

По окончанию четвёртого дня пути, когда высохшие и пустые леса стали сменяться молодыми редкими рощами и низкими степными кустарниками, путники решили держаться чуть более скрытно. Сомнений быть не могло – сухая земля, тут и там покрытая пыльной, редко растущей травой, означала то, что они вошли в более тёплые земли, что располагались на самом краю центральной степи. Отсюда до Версова было не более одного дня пути пешком или же, располагая двумя дивными лошадьми, не более нескольких часов, так что уже к вечеру завтрашнего дня, опередив свои даже самые смелые ожидания на несколько дней, они встретятся с величественными изукрашенными стенами города-самоцвета.

На закате, когда идти по мшистым лескам, которые появлялись в степи словно маленькие оазисы, становилось и опасно, и тяжело, путники вновь остановились на привал, выбрав один из наиболее густых и далёких от дороги боров, которые не так уж часто встретишь так близко к степям – сказывалось нахождение этих мест близ огромнейшего леса, который таким образом "захватывал" соседнюю землю. Отсюда, стоило им чуть выйти на открытое пространство, открывался удивительный вид на бескрайнюю, такую далёкую и красивую зелёную степь. Там, за сотни и тысячи километров, эта зелень исчезнет и смешается с горячим песком сухих полупустынь и саванн, чтобы вновь набрать силу у цветущего восточного побережья, омываемого тёплыми водами океана Милиата.

– А здесь красиво. – сказал Кайт, вглядываясь в даль, на шелестящие на ветру тонкие травинки, танцующие волнами. – Вот уж точно, проклятая земля. Сбитая из самых разных кусков, необузданная, борющаяся сама с собой. С одной стороны раздираемая лютым холодом, а с другой греющаяся в солнечных лучах, усыпанная горячим песком и заваленная горами снега...

– Люди здесь такие же. Вот уж и думай после такого, что легенды и предания всего лишь выдумка и частичка фольклора.

– А какие здесь люди? Мне... Сложно судить с высоты прожитых лет и собственного предубеждения. А тебе должно быть легче.

– Ничуть. Быть вечным беглецом, что не в силах задержаться в городе даже на несколько дней, утомляет и создаёт свои собственные убеждения. Мне, как и тебе, мешает трезво размышлять извечная жажда мести, основанная на событиях прошлого. Я не могу их отпустить. Посему и людей, живущих здесь,