Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Альту Кариму Фисию, на что указывали выгравированные инициалы, а вторая заставила слёзы хлынуть с небывалой силой – печать его спасителя, его собственного ангела-хранителя, павшего от руки этих животных. "Er. Za." – Эрмеций Заремский.

– Брат мой... Как же... Как такое могло произойти? И Карим. Здесь же, печать Карима... – бубнил под нос поражённый до глубины души Церцель. – Висят на потеху этим бестолковым увальням. Всем тем, кто тычет пальцем и смеётся, когда смерти наших людей разыгрывают эти клоуны! Безжалостные твари загнали тысячи жителей Пятого под гнёт, в рабство, а теперь восторгаются смертью и муками тех, кто просто хотел справедливости.

Кайт заметил, как сильно напрягся старик. Как мускулы под одеждой ходят ходуном, как скребутся руки по бёдрам в поисках ножен и рукояти клинка, как он шёпотом цедит и чеканит слово за словом – и глаза его наливаются кровью и вековой злобой. Непрощённый грех Конферии сейчас год за годом, день за днём, буквально по секундам проносится у него в мыслях, отчего глаза горят ярче, руки сжимаются в кулаки, а воспоминания о кровопролитных сражениях во время восстаний, что случались аккурат на этом месте, незримой рукой направляют его гнев наружу. Он бежал очень долго. Скрывался от всех, прячась в норах диких зверей, грязных канавах, заброшенных домах. Почти потерял всякую надежду, прождав пятьдесят лет с мыслями о том, что нужный момент вот-вот наступит. Что приходится терпеть и выжидать, потому как на кону находится вся их работа. Весь их замысел.

– Церцель, ты чего удумал? – встревоженно спросил Кайт.

– Я? Мне нужны эти печати, парень. Ты как хочешь, хоть беги отсюда подальше, но без них я не уйду. Я не позволю им так просто выставлять на обозрение наши реликвии и возносить почести этих скотов! – жёстко прикрикнул старик.

– На нас слетится вся стража этого города! Ты совсем спятил?! – зашипел Риал и ухватил Церцеля за полу накидки.

Церцель ухмыльнулся, закрыл глаза и с блаженной улыбкой тихо произнёс:

– Уходи отсюда. За меня не волнуйся.

– Ты сумасшедший старик. – ошарашенно ответил Кайт и отошёл на шаг назад.

– Моя жизнь принадлежит мне только благодаря этим людям. И если земля поглотила их кости – то я воздам им почести, которых они заслуживают. Ты многое не знаешь обо мне, Кайт. И сегодня явно не тот день, когда узнаешь что-то новое. – Церцель говорил твёрдо и уверенно, ни одна мышца на его лице не дрогнула. Кайт всё больше уверялся в том, что ещё минута – и случится страшное.

– Я не уйду. Ты... Ты не знаешь, о чём просишь!

– Я предупреждал.

Стоило только Церцелю сказать эти слова, как он с яростным криком бросился на толстое стекло куба и с помощью тщательно спрятанного наруча, которого Кайт ранее не видел, размолотил его вдребезги. Несколько капель крови упали на лицо поверженной статуи его собрата, пока старик снимал печати и вешал их себе на шею. На столь дерзкую выходку сбежалось с десяток солдат, которые тут же стали кричать старику в спину, чтобы он немедленно лёг на землю и положил оружие.

Церцель, грозно хохотнув, закатал рукава, обнажив большие иссечённые шрамами кулаки, а затем скинул небольшой капюшон накидки, под которым прятались седые длинные волосы и колючая щетина. Он довольно шмыгнул сломанным годы назад носом, потёр заплывшие морщинами глаза и шумно выдохнул, играя желваками. Широкие челюсти напряглись, обнажая жёлтые от старости зубы, впалые щёки распрямились и надулись, а кожа на шее, висевшая как мокрая тряпка на доске, побагровела и зашлась мелкими венками.

Стражники кричали ещё и ещё, пока медленно подходили к старику со спины с мечами наголо. Им и в голову прийти не могло, что один из самых разыскиваемых людей на всём материке сейчас стоит перед ними. Осмелев, двое подошли достаточно близко, что схватить Церцеля, пока Кайт, даже не представляющий, что же задумал старик, отбежал на несколько метров в сторону поближе к застывшей в страхе толпе. В одно мгновение время вокруг площади просто замерло.

Резким движением руки Церцель всадил острый шипованный наруч в лицо одного из стражников, отчего тот выронил клинок на землю и завалился на спину, крича от боли. Одним движением ноги старик подбросил меч в воздух, схватил его и ударил с разворота по шее второму стражнику. Глухое кряхтение раздалось из заполняющегося кровью рта, а стекленеющие глаза так и застыли на яростном лице своего убийцы. С силой вонзив меч в грудь валявшегося на земле солдата, Церцель горящими от гнева глазами наблюдал за тем, как всё больше и больше стражников прибывают на главную площадь и разминал руки. Подхватив с земли второй клинок, он лихо махнул ими перед собой и помчался в бой.

Толпа стала в панике разбегаться по сторонам. Сотни и тысячи людей, которые заполонили все улицы города, толкались и падали на землю, жались в стены, давили неудачливых бегущих, что лежали на мостовой, ногами, плакали и кричали, создавая просто безумную сумятицу. Кайт, резво отпихивая от себя бегущих, погнался за стариком, вытащив свой верный нож, с которым никогда не расставался. Он поверить не мог, что Церцель способен на такую скорость, что навыки, полученные в молодости, сохранились на таком уровне. Один за одним стражники падали у ног Церцеля с ужасающими ранами: проколотые шеи, рассечённые лица, дыры в животах, слабо прикрытых кожаными нагрудниками, исполосованные ноги, отрезанные кисти. С каждым поверженным противником площадь всё больше и больше утопала в крови, равно как и когда-то давно кровь протестующих лилась рекой на эти кирпичики и гранитные плиты.

Казалось, что старик просто не чувствует усталости. Он берёт на себя сразу нескольких стражей, которые пытаются взять его числом и нападают все сразу, но валятся на землю как пешки в шахматном поединке против гроссмейстера. Когда площадь опустела, избавившись от вопящих испуганных туристов, Церцель позволил себе разойтись ещё больше. Устланная трупами площадь стала его борцовским рингом, где старик разбрасывался мечами направо и налево, подхватывая с земли всё новые и новые орудия. Он крошил челюсти эфесами, точным колющим ударом прокалывал глаза, шипами на наруче резал шеи и щёки, пуская море крови. Кайт помогал со стороны, вгрызаясь в противника своим ножом, но не решаясь замедлиться тяжёлым мечом. В конце концов, не выдержав такого ошалелого натиска от одного единственного человека, стражники бросились наутёк, а последнего из них, который не успел в след за остальными спрятаться за