Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

бойню. Стражники говорят, что он выкрал магистерские печати и перебил по меньшей мере три десятка стражников. Рядом с ним заметили какого-то паренька по имени Кайт Краули, но они думают, что имя ненастоящее. Кем бы он ни был, но они вместе идут от самого Фаустера и сейчас, если слухи не врут, они покинули город и бежали дальше на север.

Новости оказались куда как более тревожными, чем думал Кормак. Церцель всегда был тем ещё гордецом и свято чтил Сообщество и все те вещи, которые объединяли его членов вместе. Но чтобы устроить резню ради печатей... Это было выше его понимания. Ситуация удручала: если за ними отправится погоня, то старику явно несдобровать и с большой долей вероятности добраться до Рошель он не успеет. Остаётся уповать только на этого Кайта... Он несомненно радовался тому, что его друг смог забраться так далеко и явно был в добром здравии, мог лишь позавидовать его упорству, но именно сейчас он чувствовал, как нить успеха начинает трепыхаться в руках и грозится выскользнуть.

– А что другие Колонии? – тихо спрашивал Кормак.

– Северян закрыли уж очень давно. От Рошель не было никаких известий слишком долго, чтобы посчитать это обычным совпадением. Три южные Колонии должны получить новости лишь через несколько дней, а весь восток... Они всё реже наведываются на "поля", Кормак. Последний раз, когда хоть кто-то из них явился на встречу, связному сказали приходить реже. У них нет особых проблем. Просто...

– Не продолжай. Я понимаю.

В бараке, все жители которого уже навострили уши и во всю вслушивались в негромкий разговор, повисла беспокойная тишина. Не многим из них удавалось достучаться до жителей других Колоний, понять их настроение, хоть как-то подбодрить или утешить. Слишком многое их разделяло, слишком далёким был момент единения. От того и горько им было слышать, что где-то там, за сотни километров, тысячи их братьев опустили руки и больше не ждут того чуда, которое, вполне возможно, вот-вот случится. У многих сподвижников Кормака вполне резонно затаились депрессивные, поганые мысли о собственной никчёмности и слабости.

– Так мы... Одни? – донёсся со стороны слабый, полный боли голос изувеченного раба.

– Церцель никогда не покидал нас. Он всегда рядом, до тех пор, пока вы сами хотите в это верить. – попытался успокоить всех Кормак. – Прямо сейчас он движется на север, к Рошель, и делает он это не в одиночку, так что если силы покинут его в конце пути, то отчаянный молодой человек определённо доведёт дело до конца.

– А что, если нет? – спросила рабыня-лекарь, глядя Кормаку прямо в глаза. – Что, если их поймают или убьют на месте?

Кормак глубоко задумался, отвернувшись в сторону. Нельзя было показывать им всем, что он думал об этом исходе, как о гораздо более правдивом и реальном. Нельзя было терять самообладание и подрывать заложенную веру, которая грела их всех холодными ночами, вроде этой. Но и показать себя наивным глупцом, который верит в светлое будущее несмотря ни на что, тоже было бы крайне смело. Потому, после нескольких минут раздумий, он тихо проговорил в ответ:

– Мы предпримем ещё одну попытку. Заручимся поддержкой рабов на севере, попытаемся подготовить несколько человек, чтобы они смогли добраться до книги Церцеля и передать её Рошель. Если и эта затея провалится... У нас не останется выхода, кроме как сражаться самостоятельно.

– Веришь ли ты сам, Кормак...?

– Я верю также, как верит Церцель. А он верит, потому что знает правду.

***

Огромный отряд Графской армии под началом Главных Агентов Отдела Тайн выступил из Версова в направлении северных границ Конферии. Чёрный Рэдж, стоило ему только узнать о том, что Аларий играючи разделался с отрядом стражи города и улизнул у них из-под носа, настолько рассвирепел, что во время своего визита в город устроил децимацию, но собственными руками – выстроив сотни людей на главной площади, он в гневе поносил их на чём свет стоит, попутно убивая каждого десятого стражника.

Гастон Синат, Глава Отдела Тайн, также не преминул возможностью навестить Версов и властью, данной ему Первыми Графами, запечатать город, вновь вернув ему статус самого защищённого и закрытого места на всём материке. Многочисленные отряды стражи наводнили город, во все деревни и мелкие городишки, что стояли к северу от Версова, выступили хорошо подготовленные солдаты и принялись оборудовать там аванпосты и заставы. У преступников было всего несколько выходов из ледяных лесов, которые тут же попытались закрыть как можно плотнее – в морозный океан выпустили флот, на котором находились лучшие из лучших ваути, способные разбить пулей лесной орех с нескольких сотен метров, а густые непролазные леса на северо-востоке во всю топтали непокорные и дикие хакслинги, не боящиеся ни холода, ни голода.

За всем этим безобразием наблюдал Рексарий Лэрд, главнокомандующий всей армии Конферии. Он ненавидел Отдел Тайн за то, что те не считались с его мнением и ставили себя выше самих Первых Графов, чинили разбой и посмели в открытую убивать его подчинённых. За выходку Рэджинальда Листа и децимацию, применённую к стражам Версова, он пообещал лично оторвать спесивому агенту голову. Прибыв в Версов как раз в разгар выхода войск, он не поскупился на самые грязные ругательства в сторону Рэджа.

– Какое право имел ты, лизоблюд, трогать верноподданных Конферии за проступки, совершённые твоими бестолковыми Серыми?! – в гневе кричал командующий Лэрд. – Ответь передо мной!

Лэрд был крупным, здоровенным мужчиной лет за пятьдесят, исполинского роста и склада, на котором едва-едва сходились самые большие размеры одежды, какие только могли сшить армейские портные. На рыхлом, толстом лице, больше похожим на свиную морду, с мелкими глазами и большим ртом, вздувались вены и мелкие капилляры, отчего он постоянно ходил с красными щеками и носом, похожим на горбатый шарик.

Лист же, не теряя присущего ему холодного самообладания, готов был разорвать на месте бесполезного Лэрда. Ему виделось, что армия, которой и командовал Рексарий, обленилась и ослабла уже слишком давно, чтобы сейчас выполнять хоть какую-то работу. Их неспособность задержать единственного человека лишь подтверждала его мысли, потому он не стал лицемерно делать вид, будто в этой ситуации нет виноватых, и призвал к ответу опростоволосившихся стражей, потому как точно знал – Лэрд, хоть и строит из себя сурового бугая, готового самолично втоптать в землю любого провинившегося, ни за что бы не стал так делать. Рэдж знал, что его поступок лишь