Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

другом. Она надеялась узнать в этом человеке если не своего мужа, то одного из собратьев, которые полным составом унеслись прочь с разбитых, пустых земель, усеянных трупами, которые они вместе называли домом. Самые видные и влиятельные люди Государства Пятого Материка , одно время владевшие целыми армиями и державшими в руках целые города, сейчас, вероятнее всего, гнили в тюрьмах или кормили своими телами падальщиков, но одно она знала точно – Церцель жив и идёт за ней.

В моменты особой тоски она запиралась в своей лачуге, которую отстроила с помощью нескольких беглых рабов, и зачитывалась письмами, которые Церцель слал ей каждый месяц, а иногда и чаще. Дрожа всем телом от горьких мыслей и чувств, она пробегала по ровным, красивым строкам и не могла сдержать слёз, которые даже спустя пятьдесят лет не закончились.

«Дорогая Рошель.

Я пишу эти слова в надежде, что дикий холодный мир северного побережья смягчился и более не несёт для тебя угрозы. Больно и гадко думать о том, что столь нечеловеческие условия внезапно стали для тебя новым домом, как и прискорбно понимать то, что и сотни наших братьев и сестёр также вынуждены влачить существование на грани смерти. Я не могу передать словами, как тяжело мне держать себя в руках, когда очередной увалень из стражи очерняет твоё имя – их становится всё больше, потому как наше правое дело, направленное против рабства, добавляет этим идиотам работёнки. Мы уже заручились поддержкой нескольких крупных чиновников Графства и видит Создатель – если уж и они не в силах будут помочь, то нам всем придётся залечь на одно и придумывать новый план. Через неделю случится наше самое волнительное выступление...

Версов будет гореть.

Навеки твой,

З. Ц. А.»

Смахнув слёзы, Рошель бережно и аккуратно сложила письмо и спрятала его в толстенную книгу, к сотням и тысячам других, несомненно важных для неё. Казалось, сейчас совсем неподходящий момент, но она не могла обманывать саму себя. Сидеть так долго на месте, ждать не пойми чего, годами прятаться и даже не попытаться что-то изменить... Конечно, она боялась. Она клялась на крови, что отомстит за каждую смерть, которая тяжким грехом висела над головами солдат Графства. И если бы её нашли, то великое отмщение, которое обязано было достичь каждого причастного к порабощению Пятого, так и не случилось бы. Она верила в своих людей, верила в братьев и сестёр из Сообщества, но лишь себя одну она считала самым важным звеном, без которого всё пошло бы прахом в тот же самый момент, как только они высадились на берегу Третьего материка.

Толстая кожаная тетрадь. Сотня страниц шифров и загадок, которые не под силу было разгадать обычному человеку. Именно её Рошель разобрала на части и раздала своим главным помощникам – Церцелю и Кариму. Она потратила пятьдесят лет на изучение и смогла прочитать всё из своей части, каждую страницу, абзац, каждую строку. Она одна могла разнести материк на кусочки, сжечь его до тла, свести с ума братьев Хораксов и заставить их вырвать собственными руками сердца друг у друга из груди. Тетрадь Падшего Принца была не только древним манускриптом, в котором содержались ужаснейшие и древнейшие рецепты запретных плодов алхимии, но и сотни крохотных карт, описаний проходов и секретных лазеек, которые дали бы им несомненное превосходство. Созданные шпионами Лока Падшего, эти карты были разнесены по кускам по всей тетради, так что их приходилось воссоздавать, как мозаику, и чем больше элементов она соотносила друг с другом, тем подробнее и полезнее они становились, дополняя друг друга и как будто улучшая. Одна лишь эта работа стоила тысячи тонн золота и позволила Локу вершить свои грязные дела по всему материку, но теперь пришла пора им поработать во благо, если вообще можно было сказать нечто подобное об океане крови, которому суждено разлиться вновь.

Рошель, чьи кровавые помыслы и жажда мести давали столь необходимые ей силы и желание двигаться дальше, чьё желание справедливости родило давно утерянные яды и настойки, чья неспособность изменить прошлое создала зияющую дыру в душе, из которой лились самые гнусные, изуверские и неподвластные уму зелья, мечтала лишь о том, что она, наконец, встретит своего мужа и получит недостающие страницы, на которых, если она не ошибалась, были записаны самые точные сведения о городе Халдраге, который оказывался буквально препарирован на бумаге и разложен на самые мелкие клеточки. Десятки листов толстенной тетради уже были потеряны безвозвратно, если о заключении Карима говорили чистую правду, но страницы, что сейчас находились у Церцеля в руках, были самыми важными на их пути мести.

Отринув нахлынувшую тоску и печаль, она вновь разожгла неутихающее пламя ярости и ненависти, которое грело её леденящими душу и тело ночами. Облачившись в белоснежные шубы из заячьих шкур, которые укрывали плотный тулуп из медвежьей кожи, она выпорхнула из своего убежища и вновь отправилась к Колонии, которая стала ей уже почти что вторым домом. Там, среди своего народа, она чувствовала себя необычайно легко – так, будто возвращалась в родные места после долгой поездки, и хоть отчаяние и уныние в глазах рабов сдавливали ей сердце путами печали, она не позволяла им отчаиваться. Набегу глотнув из таинственной фляги, Рошель ещё быстрее пустилась бежать по сухой вымороженной земле, скользить по обледеневшим холмам и резво проскакивать меж веками спящими стволами деревьев, с каждым шагом приближаясь к высоченным стенам, над которыми курился сизый дым.

Тем временем Кайт и Церцель всё также медленно тащились по засыпанным снегом дорожкам, не решаясь вылезти из своего укрытия. Длинная шеренга из повозок стала редеть – извозчики постепенно подбирались к своим крохотным поселениям, с облегчением думая о том, что дорога выдалась на удивление спокойной. Спустя целый день, когда почти половина повозок остановилась у собственных домов, оставшиеся решили, наконец, подобрать место для ночлега. Ночи в этих местах были крайне длинными и ещё более холодными, чем дни, так что ослам и лошадям, которые с десяток часов продирались сквозь сугробы и наледь, извозчики сооружали крытый загон, который старались как можно больше утеплить, а сами разбивали лагерь и долгой, морозной ночью готовили еду у костров и грелись в палатках. И без того замёрзшие напарники могли в лёгкую околеть до смерти, если бы так и остались прятаться внутри повозки. Церцель, который хоть и был крепким стариком, стал страдать от ужасного холода. Сутки без еды и надвигающиеся морозы заставили напарников вылезти из укрытия и приблизиться к