Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

этим небылицам и сказкам о несметных сокровищах, которые буквально сыпятся к твоим ногам. Когда же сотни и тысячи людей, привезённые на крайний север, внезапно осознали, куда попали, то почти сразу же стали устраивать побеги. Лишь спустя несколько лет, когда поисковые отряды самолично убедились в том, что почти треть севера материка представляет из себя мёртвую, скованную во льдах землю, то рассказы о "кипящих реках" почти полностью прекратились. Как и забылись разговоры о золоте, что лежит прямо под ногами – учёные Графства многие месяцы провели в обледеневших лесах и на снежных кручах, но даже мало-мальски подходящего прииска, который располагался бы близ поверхности, они не обнаружили.

Поняв свою ошибку и доверчивость, Первые Графы ознаменовали эту экспедицию "изучением мира за Снежной стеной", а Колонию, которая уже около года разрабатывала предполагаемые месторождения золота, быстро стала рыболовецкой фермой, на которой выращивали архрашского гремлина – гигантскую рыбу весом под две сотни килограммов, с огромным широким лбом, острыми рядами костистых клыков и длинными шипастыми плавниками-лучами, которые выделяли яд. Столь опасный хищник был ценен практически всей своей тушей – огромные куски мяса расходились по всему Графству, кости и зубы шли на многочисленные амулеты, а также использовались в интерьере – в особенности, костные пластины со лба – как столовые принадлежности; сушёные кишки и плавательные пузыри охотно применяли в микстурах аптекари, а из крови гремлина алхимики могли приготовить "Халдрагскую плеть" – особый оттенок краски, который описывают, как "красно-чёрный, небывало густой и грязный, который при нанесении кистью на белый холст напоминает рубец на теле раба". Ну, а самой ценой его частью является жемчужная, слегка голубоватая икра – настоящий деликатес, который могут попробовать лишь особенные гости Чёрного Замка в Халдраге.

Помимо гремлинов на ферме ловили и выращивали более привычную рыбу, вроде океанской форели, нерки, гигантского окуня и многих других, а также рабам иногда была позволена "забава". "Забавой" местные стражники и надзиратели называли охоту, на которую отправляли самых сильных и выносливых рабов. Небольшую группу таких людей выпускали за границы Колонии и давали им право выбирать – либо они выйдут в леса и поймают дикого хатхельского медведя, чтобы потом продать его тушу, либо могут воспользоваться моментом свободы и сбежать. Забавным это казалось лишь самим стражникам, потому как оба варианта почти наверняка означали смерть. Однако, несколько раз рабы действительно возвращались в Колонию – замученные, изодранные, отморозившие пальцы и носы, но с тушей рыжего гиганта, что, в прочем, всё равно гарантировало смерть добытчикам, а вот остальным рабам в такие дни небывало везло – набившие свои кошельки деньгами надзиратели, как это принято, "от сердца отрывали" необходимую рабам вещь и великодушно, всячески демонстрируя царские замашки, презентовали её своим подчинённым. Это могла быть новая печь, тюк одежды, ящик хороших инструментов, ещё один крохотный барак. Но такое счастье выпадало на их долю крайне, крайне редко.

Жить в таких местах едва ли кому-то хотелось, скорее, как в случае рабов, это была необходимость. Сюда отправляли провинившихся стражников, предателей и неугодных Первым Графам, среди рабов оказывались как беглые заключённые из тюрем Графства, которых нашли, так и некогда приближённые к Графам чиновники, казначеи, дипломаты и многие другие люди, ставшие либо неудобными, либо узнавшие чересчур много – всех их пожирали искристые, трещащие на всю округу трупы деревьев, нестерпимый холод и непроглядный туман.

Стремления Рошель зарыться как можно глубже в эти леса были вполне понятны, хоть и не совсем благоразумны – спрятаться от всех в таких невыносимо тяжёлых условиях было одновременно хорошей и отвратительной идеей. Несомненным плюсом становилось то, что огромное количество людей, которые в мгновение ока оказывались выброшены на задворки Графства его правителями, могли стать прекрасным инструментом в борьбе с этим самым Графством. Хораксы наивно полагали, что смертельные морозы и непосильный труд в Колониях убьёт преступников куда раньше, чем они смогут хоть кому-то разболтать свои тайны. Рошель, десятилетиями обитавшая в этих лесах, давно научилась одурачивать постоянно сменявшихся стражников и в особо голодные или холодные времена она пряталась в самой Колонии, где никогда до этого не числилась – ей не страшны были постоянные пересчёты людей и построения, она охотно помогала людям украсть что-нибудь у стражи, за что те кормили её и помогали с одеждой, да и в целом – рабы в Колонии были куда более постоянны, чем стражники и надзиратели, потому все давным-давно привыкли к тому, кто такая Рошель и какую опасность может нести её нахождение среди рабов. Никто, однако, не выказывал сомнений в потребности её нахождения в Колонии или той пользе, которую она приносит – она была их Белым Призраком, их шелестом ветра, их хрустом снега под ногами, их глазами и ушами среди бесчисленных деревьев и только она говорила с ними о вещах, которые происходят далеко за пределами "Снежной стены".

Полная изоляция северных лесов была не столько вынужденной или искусственно созданной, сколько обусловленной самой природой этих мест. Ужасное сообщение с крупными городами, крайне редкие торговые сделки, непроходимые дороги, которые то и дело заносило снегом так сильно, что практически не представлялось возможным сказать, была ли здесь дорога вообще или нет. Лишь по старым картам стражники могли ориентироваться в ослепляюще белом царстве, пуская по воссозданным на глаз дорогам десяток тягловых ослов, которые волочили за собой железную плиту, что убирала снег в сторону. Редкие поселения, которые выживали в вечных снегах за счёт охоты и рыбалки, крайне неохотно встречали стражников – казалось, что их появление всегда связано с проблемами, которые изолированные народы предпочитали избегать.

Во всём этом гнетущем, замогильном унынии, которое пропитывало леденящий душу ветер, жило по меньшей мере несколько десятков тысяч людей, большая часть из которых обитала в неприступной, заткнутой в самый дальний угол материка Колонии, в которой стражники сменялись словно по часам, а надзиратели, отправленные сюда за неповиновение или проступки, молились еженощно Создателю, чтобы их кара, наконец, прекратилась. Здесь, словно дикое животное, обретшее немыслимую свободу, словно вековой дух, чьи грехи, наконец, были прощены, словно всесильный бог, поглотивший и холод, и смерть – здесь вот уже пятьдесят лет существовала Присцилла Рошель Куар, так и не познавшая радости от встречи старых друзей, которые обязаны были передать ей послание.

Уж очень долгое время она спала и видела, как с очередной повозкой, что доставляла продовольствие в северную Колонию, заявится и особенный, выделяющийся среди всех человек, который не станет с порога изрыгать проклятия на весь род жителей Пятого, а напротив – будет им