Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Церцель, уносим ноги! – крикнул Кайт, отбрасывая на землю стражника с исколотым в кровавую кашу лицом.

Толкнув умирающего солдата на землю, Церцель громко заорал на всю округу, так, чтобы его точно слышали:

– ВЕРСОВ БУДЕТ ГОРЕТЬ!!!

Кайт, быстро подбежав к старику, утянул его за руку, и вместе они помчались по суетящимся улицам, на которых люди в ужасе запирали двери, ломились в собственные дома, а при виде окровавленных людей просто падали в обмороки или ползли по земле, заплетающимся языком моля о пощаде. Перепрыгивая их, обегая на ходу, отталкивая в стороны со всей оставшейся силой, Кайт и Церцель мчались всё дальше и дальше к восточным воротам, откуда и планировали отправиться дальше на повозке. Их стали нагонять другие стражники, которые уже успели прознать о том, что Магистр Королевского Сообщества Орденоносцев Церцель Аларий устроил кровавую бойню в самом центре "Графской Сокровищницы". Подгоняемые не только словом закона, но и несметными богатствами, которые были обещаны за голову этого преступника, они не сбавляли шага и загоняли подлецов в кольцо как раз у восточных ворот, где уже стоял большой отряд стражи.

Нырнув в подворотню, напарники ненадолго остановились, чтобы перевести дух. Кипящий яростью Церцель, не чувствуя собственного тела от захвативших его эмоций, полез в сумку, после чего достал оттуда небольшую колбу с жидкостью. Откупорив её, он засыпал внутрь странный чёрный порошок из бумажного свёртка, после чего закупорил бутыль снова и хорошенько встряхнул.

– Ты что творишь? – задыхаясь, спрашивал Кайт.

– Дымовую гранату. Они как пить дать уже ждут нас у ворот. Против сотни людей сразу ни ты, ни я не выстоим, потому будем брать хитростью.

– Откуда у тебя это?

– Стащил, пока мы были в Аутеркаре. В бутылке масло для ламп и селитра, в бумаге – тандомский дымный порох, уголь и сиктаминская соль. Есть в любом магазине, коих мы с тобой уже повидали немало. Надо только нагреть... Как только состав нагреется, а бутыль разобьётся об землю, то соль и порох, пропитанные маслом, начнут гореть на воздухе и создадут такой навес, что вся стена скроется в дыму.

Пробежав дальше по закоулку, Кайт наткнулся на небольшую кузницу, в которой, трясясь от страха, жался к стене кузнец. Было видно, что он вот-вот закричит, станет звать на помощь, но Церцель жестом приказал ему молчать и тихо сказал:

– Нам нужна лишь печь. Мы тебя не тронем.

Приложив бутыль к горячим углям, Церцель стал молиться, чтобы не треснуло стекло, но когда появились первые пузырьки, он выдохнул, ещё раз встряхнул бутыль, а затем стал ждать, пока жидкость не начнёт кипеть. Подхватив кипящий бутыль, они как можно быстрее побежали дальше, дабы тот не успел остыть. За считанные минуты они добежали до конца закоулка прямо перед улицей, которая вела к воротам. Их подозрения оправдались: перед вратами, плотно сведя щиты, стояло по меньшей мере несколько рот солдат, готовых в любой момент пойти в атаку. Спрятавшись за углом здания в нескольких десятках метров от выхода на небольшую площадь перед воротами, Кайт размахнулся и швырнул горячую колбу поближе к стражникам. Стоило только недавно кипящей жидкости растечься по земле, как тут же поднялось гигантское облако из дыма, жутко воняющее аптечной сиктаминской солью, сделанной из металлической пыли, бычьей крови, мочи и морозной кислоты. Удушливое облако заволокло сначала сами ворота, потом прилегающие улицы, вырвалось за стены города и растеклось на несколько десятков метров за их пределы. Как только смрад и белый дым коснулись тел путников, Кайт восторженно засмеялся, а Церцель, подтолкнув его плечом, с улыбкой сказал:

– Теперь можно не спешить.

Медленно скрывшись в густом облаке, они задержали дыхание и прошли мимо задыхающихся тел стражников, которые махали мечами направо и налево, слепли от дымки, вышибавшей реки слёз, наталкивались друг на друга и отшвыривали один одного. Церцель и Кайт шли строго прямо, но таки уткнулись в одну из стен – тогда Кайт прильнул к земле, над которой лёгкое облако по большому счёту просто парило, и увидел, как слева от них стражники падают на спины и наполовину своего тела проваливаются в проход.

Спустя считанные минуты непроходимой давки и криков, скрытой от всех ужасающе зловонным облаком, подбежали несколько стражников с воздушными гранатами братьев Тотменов, украденных на Пятом и используемых теперь на благо Конферии, и в одно мгновение подняли завесу высоко над головами, развеяв её. Однако след Кайта и Церцеля давно простыл.

Глава седьмая. Колония.

Глава седьмая. Колония.

Сквозь неумолимый шторм, который внезапно налетел на юго-западные леса, прорывался дикий рёв надсмотрщика, который вопил во всю глотку, подначивая толпу, заставляя её работать активнее, шевелить своими тощими телами, напрягать каждый мускул. Укрытые непроглядной стеной дождя рабы, продрогшие от свистящего ветра и ледяной воды, силились сделать ещё один шаг, подтолкнуть, наконец, неподатливую телегу, гружёную несколькими сотнями килограммов соли. Когда показалось, что их ноги ни за что не смогут сдвинуть этот груз, проскальзывая на топкой, размытой дождём земле, в воздухе послышались оглушительные щелчки кнутов, которые резали собой воздух и били сначала по ушам, а уж после и по спинам, ногам, рукам, головам.

Во все стороны полетели кровавые ошмётки, земля и лужи под ногами окрасились в красно-бурый цвет, а рабы, обессилевшие, измученные, униженные и избитые, падали в обмороки, вопили от боли, ревели от несправедливости. Их слёзы, уносимые дождевой водой, за все пятьдесят лет могли бы наполнить целое озеро невообразимых размеров, а боль, которую они держали глубоко внутри, могла бы убить собой миллион человек за раз. Когда даже самому упрямому остолопу стало понятно, что в такую погоду груз соли просто растает у всех на глазах, надсмотрщик грозно нахмурился, приказал осушить телегу, накрыть её полотнищем и разогнать рабов по своим норам – завтра им предстояла работа в два раза более тяжёлая, нежели сегодня. Но все вокруг знали, что это были лишь пустые угрозы.

Увиденное здесь могло бы повергнуть в шок любого мало-мальски сердобольного человека, которому не плевать на людское горе. От столь суровых пыток и издевательств вроде тех, что случились этим вечером, работа в Колонии останавливалась на несколько дней. Как бы не хорохорились надсмотрщики и стражники, но они понимали – эта показательная порка, задевшая сразу сотню человек, уложит на койки всех пострадавших и застопорит работу на корню. Но