Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

коснулась языком его твердых, сомкнутых губ. Наур вздрогнул всем телом, губы его разомкнулись – и вот он, настоящий поцелуй. Глубокий, влажный, полный скрытого до сих пор голода и поощрения.

И это было… нечто невероятное. На Земле я целовалась совсем иначе. То ли мир такой, то ли адреналин, то ли страх, злость и эта безумная надежда сыграли свою роль, но ощущения были поистине крышесносными. Я отвечала ему с той же жадностью, забыв обо всем.

Оторвавшись, муж посмотрел на меня мутными, жадными глазами и, должно быть, увидел в моих то же самое – растерянность, желание и полную потерю контроля. С легким рычанием он мягко повалил меня на постель.

В этом мире у девушек не было «невинности» в земном понимании, и с первого раза все получилось идеально. А дальше шоком для супруга стало то, что я не убежала к себе после всего и не смотрела на него со страхом и отвращением. Я доверчиво прижималась и наслаждалась обществом мужа. И наш первый раз постепенно перетек во второй.

И до самого утра я не вспоминала ни о заговорщиках, ни о духах, ни о политике, ни о чем-либо еще. Я просто тонула в море новых, оглушительных ощущений, в тепле его тела и в собственном неожиданном, остром отклике на этого мужчину.

Впервые, с момента попадания в этот мир, я не жалела об этом.

Часть 4. Родственные души

Медленно приоткрыв глаза, я сладко потянулась, чувствуя, как каждую мышцу наполняет ленивое томление и тепло. Было так уютно и безопасно, что на миг я поверила: я дома, на Земле, в своей старой квартире, и все это странное – шаманство, инопланетные миры и князи – всего лишь сон.

Но тут моей щеки коснулись теплые, чуть шершавые губы, и я резко распахнула глаза, встретив взгляд мужа. Не приснилось. Надо мной, заслоняя свет из окна, склонился раздетый мужчина. Его лицо, как всегда, было невозмутимой маской, но глаза…

Глубокие, огненные, они смотрели на меня с такой неприкрытой нежностью, что сердце сжалось. Он медленно провел большим пальцем по моей щеке, и это прикосновение, на удивление бережное, вызвало мурашки по коже.

– А как же: тебя нельзя касаться, ведь у тебя шрамы, – выдохнула я с улыбкой, сама проводя кончиками пальцев по длинному, неровному рубцу на его груди.

Тело супруга было летописью боли, испещренной бледными линиями шрамов. Каждый из них рассказывал историю о его непростой судьбе, о битвах, которые он вел, защищая империю, в то время как посторонние принимали его жертвы как нечто само собой разумеющееся. Под моей ладонью кожа была горячей, а тело твердое, как скала.

– Видимо, твои знания, почерпнутые в обители, убедили меня в обратном, – голос мужа прозвучал низко и серьезно, но в глазах плясали искорки. – Нам нужно почитать их вместе.

– Э-э-э… – Я запнулась, чувствуя, как жар разливается по щекам.

Не уверена, что мы сможем прочитать их вместе. Вернее, я уверена, что не сможем.

– Я все тебе подробно перескажу, – поспешно пообещала я, когда его губы коснулись моих в легком, обжигающем поцелуе.

– А лучше детально покажи, – попросил князь, его шепот обжег ухо, а ладонь плавно, но уверенно заскользила вверх по моей ноге, и все внутри меня оборвалось и замерло в сладком ожидании.

Чувства вновь накрыли с головой, закружив в знакомом, но оттого не менее ослепительном вихре страсти. На протяжении всей ночи муж изучал мое тело с методичной, почти маниакальной тщательностью. Он отмечал про себя каждую мою реакцию: где вздох получался глубже, где прорывался стон, где кожа покрывалась мурашками. Наур словно составлял карту моих удовольствий.

Учитывая аскетизм их культуры в вопросах интимной жизни, его выдержка и самообладание поражали. Как и невысказанное, но читаемое в каждом прикосновении намерение – привязать меня к себе не долгом или статусом, а чистым удовольствием.

Этот мужчина вообще был удивительным. Он обладал чудовищной силой. Не только магией, что дремала в нем, подобно спящему вулкану, но и силой духа, несгибаемым характером, железной волей. Таких людей за свою, пусть и еще недолгую жизнь, я не встречала. Он завораживал меня своей непоколебимой основательностью и твердостью – в словах, в решениях, в прикосновениях. Во всех смыслах.

Какое-то время мы все так же блаженно лежали, а потом муж мягко высвободился из объятий и встал с кровати. Я, прикрыв глаза, слышала его шаги, затем шелест ткани. Сразу стало холодно. Нужно было вставать.

Едва я, прикрываясь одеялом, надела обувь, чтобы не ступать на холодный пол, как вернулся супруг. Ему была неважна прохлада, и он ходил, как есть, заставляя меня краснеть и опускать глаза. Через мгновение Наур прикоснулся ко мне и накинул на мои плечи что-то тяжелое и мягкое – большой, плотный красный халат из темного, дорогого полотна.

– Подтверждение брака, такова традиция, – напомнил он и усмехнулся, когда увидел, как меня передернуло.

Память Аши тут же услужливо развернула передо мной всю унизительную процедуру. После первой ночи новобрачная обязана надеть это одеяние и рядом с супругом предстать перед глазами родни и, в нашем случае, высшей знати. Затем, под их оценивающими взглядами, она следует к дворцовому магу и лекарю, чтобы те, исследовав ее ауру, публично подтвердили: брак консуммирован, союз состоялся. У нас, на этом же сборище будут и «глашатаи» от народа, дабы донести радостные вести всей империи.

Этот мир убивает меня.

В аскетичной комнате мужчины не было ни одной отражающей поверхности. Действительно, зачем на себя смотреть?

Пока я приглаживала и как могла приводила в порядок волосы, в дверь нетерпеливо постучали. Я вопросительно покосилась на мужа, наблюдая, как он одевается.

– Слуги. Все ждут. Они уже приходили чуть раньше, но ты спала, и я их отослал. Теперь вот стучат снова. Переживают за тебя.

– Переживают? – переспросила я, более или менее приведя себя в порядок.

Можно было бы послать слуг за гребнем, но по ехидному выражению лица супруга чувствовала, что сейчас не время.

– Они думают, что я тебя убил.

– Что?! – потрясенно посмотрела на мужчину. – В каком смысле?

– В прямом. Обычно жены выходят из спальни новоиспеченного супруга с первыми лучами солнца. Действие отвара длится около трех часов. Ты не вышла, и к тому же ночью они наверняка слышали твои стоны.

Жар снова опалил щеки.

Интересно, нашу интимную жизнь тут каждый будет слышать? Мысль, от которой внутри поднималась настоящая злость.

– Можно этого как-то избежать? – уточнила я и краем глаза отметила, как жених замер, став похожим на высеченную из камня статую.

– Что именно? –