Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

Впрочем, как верно было написано в романе, даже у стен во дворце есть уши. Это знание вызывало постоянный дискомфорт, но первое время стоит потерпеть. Потом надо бы это изменить, но пока я не представляла как.

– Нет, меня высылают на другой континент, – процедил отец сквозь зубы, и его пальцы сжали ручку стакана так, что костяшки побелели.

– Император думает, что вас могут привлечь на свою сторону заговорщики?

– Что меня как минимум могут использовать против тебя. Он же не знает, какая на самом деле моя дочурка? – скривился родитель.

– Я вся в папочку, – пожала плечами, демонстрируя показное безразличие. – Но я не понимаю, что вам так не нравится? Попутешествуете, посмотрите мир. – Внутри же поднималась волна раздражения. Нравоучения мне еще будет читать этот «отец года».

– Что хорошего отправиться в эти безнравственные страны, – прорычал родитель с отвращением. – Ни силы в них нет, ни морали, ни чести… Послом меня сделали. Несмываемый позор.

Интересно, что бы он сказал о «морали», окажись на Земле. Вот где был бы настоящий культурный шок. Эта мысль на мгновение развеселила меня.

– Отправляйтесь, выполните долг перед империей, а потом возвращайтесь. Мы будем ждать вас, – снова натянула я свою сладкую, дочернюю улыбку, стараясь звучать ободряюще.

– Надеюсь, – сухо ответил отец, поднимаясь. – Если у тебя что-то пойдет не так, пострадаем мы оба. Поэтому ты уж постарайся.

Его слова повисли в воздухе. Прекрасное у нас вышло прощание, ничего не скажешь.

– Я так и собираюсь сделать, – тихо, но твердо ответила я уже в его спину, когда родитель направился к выходу.

Этот заговор нужно искоренить под корень. Другого выхода не было. И в уме, на смену сумятице эмоций, уже четко и ясно выстраивались первые контуры плана. Появилось пару идей. Очень даже рабочих идей.

* * *

Айутер Рейш, император

Никогда в жизни я не был так выбит из колеи и обеспокоен, как сейчас. Время неопределенности, которое казалось невыносимым до свадьбы, теперь лишь стало более гнетущим. Все пошло куда-то не туда. Сначала эта девушка, которую внезапно предложили в невесты. Потом свадьба, вынужденная и стремительная. А теперь… это.

– Она что, действительно провела с ним всю ночь? – в который раз, с тем же неверием, переспросила Лейра. Ее пальцы нервно теребили тонкую ткань рукава.

– Несомненно. И лекарь подтвердил, что они… не просто разговаривали о погоде, – вздохнул я.

В моей собственной голове это не укладывалось. Никак. Как такое возможно? В других государствах подобное имеет место быть, когда женщины не использовали зелье. Но чтобы… всю ночь напролет… Без него…

– Может, она и правда… не в своем уме? – пробормотала жена.

– И что? – хмуро уточнил я, оборачиваясь к ней. – Ей, судя по всему, нравится наш сын. Их… совместное времяпрепровождение по ночам лишь ускорит появление наследника. А в остальном… что с того? Ну, странная. Ну, не такая, как все. Что в таком ужасного?

– Наверное, ты прав, – сдалась Лейра, но в ее согласии сквозила не убежденность, а усталая покорность. – И народу она, кажется, нравится. После вчерашнего…

Если Лейра, несмотря на наши обычные ссоры, со мной так быстро согласилась, значит, она переволновалась. У нее же характер… непростой. Иногда мне кажется, что наш род и правда чем-то проклят: у отца – одна сумасшедшая жена, у сына – теперь, похоже, тоже. Ирония судьбы.

– И Наур… он сегодня утром улыбался. Ты видел? – тихо уточнила супруга, глубоко вздохнув.

– Не может быть, – недоверчиво покачал головой я. – Наш сын? Улыбался?

– Я помню его таким… только в детстве. До того самого случая… – голос Лейры сорвался, стал тонким и надломленным.

– Сколько можно о нем напоминать?! – рыкнул я, и старая, застарелая боль снова вспыхнула в груди. Она всегда была там, просто мы научились ее глушить.

– А как об этом забыть?! – вскочила с места Лейра, ее глаза вспыхнули той самой материнской яростью и скорбью, которые время так и не смогло потушить. – У него же на лице все высечено! Каждый день, каждый взгляд на него напоминает мне о наших ошибках!

– Сейчас нужно думать не о прошлом, а о настоящем! – отрезал я, стараясь говорить твердо. – Супруга сына и ее внезапная популярность у народа явно спутали карты этим интриганам. Но это – передышка, не более. Они не отступят. Их нужно вычислить, переловить и… убрать. Раз и навсегда. Потому что, когда появятся внуки… – я запнулся, стараясь справиться с эмоциями, – …в какой атмосфере им расти? В атмосфере постоянных угроз и ожидая ударов в спину?

История с моим сыном… эта черная полоса в нашей жизни, этот шрам на душе всего нашего дома… она не должна повториться. Никогда. Ни с ним, ни с его детьми. И если для этого нужно принять под свое крыло эту странную, непонятную, бесстрашную девушку, которая способна заставить Наура улыбаться… что ж. Значит, так тому и быть.

* * *

Аша Рейш, княжна

Мои свекры пожелали вместе с нами отобедать. То ли решили проверить лично, не обижаю ли я их чадо, то ли было нестерпимо любопытно на нас посмотреть. Я была рада трапезе как никогда. Желудок, кажется, намертво прирос к позвоночнику, и, приодевшись в самое теплое, мягкое платье, я почти бегом направилась в обеденную залу. Около входа встретила супруга. Тот, увидев меня, слегка – совсем чуть-чуть – улыбнулся уголками глаз и, ни слова не говоря, взял мою руку в свою, теплую и твердую.

Мы знаем друг друга считаные дни, а я уже чувствую себя… влюбленной. Это странное, щемящее тепло в груди, эта потребность в его близости. Сколько вообще нужно времени, чтобы влюбиться? Видимо, иногда достаточно и одной ночи, перевернувшей все с ног на голову.

Свекры уже восседали за длинным дубовым столом. Их взгляды, тяжелые и оценивающие, скользнули по нам, вошедшим, задержались на наших сцепленных пальцах, затем они переглянулись. И оба – почти синхронно – глубоко вздохнули. Одобрительно? Или с тревогой? Я не могла разобрать.

Мы сели. Слуги засуетились, разнося блюда, а императрица, поправив идеально гладкую прическу, с натянутой, будто застывшей улыбкой спросила:

– Чем занимался сегодня мой драгоценный сын?

– С утра контролировал соблюдение всех свадебных традиций, а потом готовил подарок для супруги, – невозмутимо ответил супруг и нежно сжал мою руку лежащую на столе.

– Будет ли нам позволено узнать, что ты собираешься подарить? – полюбопытствовал император, ожидая, когда слуги расставят блюда.

Кажется, этот вопрос вызвал любопытство у всех, даже слуги на мгновение замерли, поднося блюда. А вот я догадывалась. Сердце екнуло от предвкушения.

– Аша хочет