Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

но физического проявления наш дар почти не имел, за редким исключением. Но мы чувствовали чужую магию, общались с потусторонним, вызывали духов и изгоняли их. Видим проклятия – ведь все они проходят через иной мир, цепляются за души, словно когти демонов.

Без шаманов мир не полон, и жалко, что в империи нас почти нет. Надо будет чуть позже поискать, интересно, найду ли.

Планы заговорщиков провалились, по крайней мере, на данном этапе. Полагаю, они думали, что я откажусь от полного обряда, ведь если умрет один супруг, за ним последует и второй. Темный князь защищает империю на самых опасных рубежах, всякое может случиться. Опасность для меня несомненна. Но и я теперь – его слабое место.

Однако дворяне не учли, или просто не знали одной важной детали.

Обычные люди в этом мире редко жили более ста двадцати лет. Маги, если не погибали не своей смертью, дотягивали и до ста пятидесяти – в зависимости от силы дара и бережного обращения со своей энергией.

А шаманы… шаманы жили дольше двухсот.

Мы умели договариваться с духами, выторговывать у них время, здоровье, силу. Если, конечно, не забывали заплатить. С доступом к хорошим лекарям и хоть каплей дисциплины перспективы были… заманчивые. И мы могли делиться этой частью дара, продлевая жизнь своим супругам.

– Значит, вы бодрствовали всю эту ночь? – еще раз уточнил лекарь, и его очередной вопрос уже граничил с непочтением.

– Ага, – кивнула я, и затем, поймав на себе взгляд мужа, добавила пафосно, работая на огромную, жаждущую зрелищ аудиторию. – Женщины моего рода знают, что такое долг и чтят его!

В зале воцарилась гробовая тишина. Все присутствующие замерли в шоке, переваривая услышанное. А потом из глубины толпы раздался сдавленный всхлип, перешедший в рыдания. Плакала какая-то незнакомая женщина, судя по простой одежде – мещанка. А я лишь тяжело вздохнула. Снова кто-то оплакивает мою «ужасную» судьбу. Хоть какая-то в этом мире стабильность.

Наур насмешливо, с одобрением, блеснул на меня глазами, в которых мелькнуло что-то похожее на гордость, и снова взял за руку. И тут же его пальцы сжались сильнее, а брови нахмурились – он почувствовал, что мои руки ледяные. Да, я снова мерзла, и, кажется, уже начинала привыкать к этому вечному внутреннему холоду.

– Полагаю, этого достаточно, – голос мужа, громовой и не терпящий возражений, разрезал тягостную атмосферу зала. – Теперь империя может спать спокойно.

И, не дожидаясь ответа, он решительно повел меня прочь. А я, едва сдерживая облегчение, почти побежала следом, радуясь, как ребенок, тому, что этот спектакль окончен.

А за нашими спинами, как только тяжелые двери закрылись, поднялся нарастающий гул десятков голосов. Все наперебой обсуждали свежие, невероятные новости. Дворяне и чиновники были разочарованы и смущены, а по империи скоро начнут расползаться сплетни о том, что же на самом деле произошло этой ночью в покоях темного князя.

* * *

Снова я сидела и грелась в лохани с водой, от которой поднимались густые клубы пара. После обряда полного единения огонь мужа скомпенсировал мой холод, но множество налетевших призраков у дворца снова нарушили этот баланс. Что интересно, в сам дворец призраки не проникали. Совпадение?

Надо будет изучить этот вопрос, а пока полностью согреться я могла лишь в объятиях супруга. Как дальше сложатся наши отношения, неизвестно, но сейчас мне все нравилось.

Служанки, окружившие меня, по-прежнему украдкой всхлипывали: новости о прошедшей ночи уже точно облетели дворец. Я просила их успокоиться, но тщетно. Они заметили отметины, оставленные страстью мужа, синевато-багровые тени на моей коже, и пребывали в полном ужасе от увиденного. А тот действительно не всегда умел сдерживать свою страсть. Но в этом была и дикая нежность, и пьянящая близость! Ничего ужасного!

Поэтому, когда в купальню вошел Наур, я сидела, подперев голову кулаком, и мрачно, невидяще, разглядывала узоры на каменной стене, чувствуя, что скоро начну рычать на всех подряд.

Муж мгновенно, одним беглым взглядом, оценил обстановку: влажный воздух, заплаканные лица служанок, мою усталую позу и злость во взгляде. А в его появлении я вдруг увидела возможность вырваться из этой трясины уныния.

– Уходите, – велела я девушкам, и голос прозвучал устало, но твердо.

– Но ваши волосы, ваше высочество… – пролепетала старшая, ее пальцы нервно перебирали гребень.

– Супруг мне поможет.

На мгновение в купальне воцарилась тишина, полная изумления. Служанки замерли с широко раскрытыми глазами. Наур тоже застыл, и я, уже научившаяся читать эмоции в его пронзительном, огненном взгляде, увидела там вспышку чистого недоумения, быстро сменившуюся искоркой интереса. Спорить девушки не посмели и, поклонившись, быстро шмыгнули вон, оставив нас одних.

– Слухи о нас обрастут такими подробностями, что скоро обоих сочтут безумцами, – заметил Наур, приближаясь. Он опустился передо мной на колени, и этот жест покорности от такого могущественного человека заставил мое сердце екнуть.

И с невозмутимым видом князь начал мыть мне голову. Его пальцы, удивительно чуткие и сильные, втирали в кожу ароматный порошок из трав, и я не смогла сдержать тихого, блаженного вздоха.

– Ваше высочество, вам не подобает делать такое, – промурлыкала я, закрыв глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Его прикосновения были исцеляющими.

– Это древняя традиция, – голос мужа, низкий и бархатный, прозвучал над ухом. – Когда супруг ухаживает за волосами своей нареченной, это считается высшим признанием в любви и преданности.

То есть он сейчас… признается? Нет, не может быть. Это просто ритуал. Но почему же тогда сердце замирает от счастья при этих словах?

– Ты не знаешь много традиций. Странно…

И тут же радостные эмоции отступили перед испугом, что накрыл меня с головой. Вдруг супруг все узнает? Если кто-то догадается, что я – не Аша… Если поймут, что в этом теле живет чужая душа, попаданка…

В этом жестоком, магическом мире такое открытие могло стоить жизни. Но пострашнее была другая мысль: а если догадается Наур?

Мы были чужими всего несколько дней назад, так почему же мысль о возможном разрушении наших новых, хрупких отношений настолько сильно меня огорчала? Боялась ли я, что он перестанет меня защищать? Или того, что из его взгляда исчезнет это выражение – смесь нежности, одержимости и какого-то безрассудного доверия, которое я видела сейчас.

Еще не время. Я скажу ему. Обязательно… Но только потом, когда между нами будет больше, чем эта хрупкая нить страсти и договора.

– А что за слухи ходят? – постаралась я перевести тему.

Князь догадался о моей уловке, тихо хмыкнул, но великодушно позволил свернуть с опасной тропы.

– Что у меня сумасшедшая невеста, которая по доброй воле делит ложе