Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

— Ты уже сказал ей, что собак не любишь?

— Не совсем.

— То есть нет.

— Я сказал, что подумаю.

Знакомая история. Я такое видел много раз, в разных декорациях.

— Женя, смотри, — сказал я. — Проблема не в собаке. Проблема в том, что ты врёшь снова. Она думает, что ты сомневаешься. А ты не сомневаешься. Ты против.

— Ну да, — признал он.

— И через год ты будешь жить с собакой, которую не хотел. И злиться. Только не на собаку.

Ренгачёв молчал.

— Скажи прямо, — сказал я. — Не «нет, и точка». А как есть: я собак не люблю, я к ним не привык, мне это трудно.

— А если она обидится?

— Обидится. Переживёт.

Он поморщился.

— Звучит грубо.

— Грубо — это через три года разъезжаться из-за пса. И ещё у тебя ведь есть варианты. Спроси у неё, зачем ей собака. Может, ей просто одиноко.

— И что мне это даст?

— Иногда выясняется, что человеку нужно не то, что он просит.

Он задумчиво покивал.

— А если ей всё-таки нужна именно собака?

— Тогда решаешь ты, — сказал я. — Готов терпеть или нет. Это твоё право, а не её вина.

— Так просто?

— Так просто. Только решать надо сейчас, а не после переезда или свадьбы.

Он потоптался у двери, потом кивнул.

— Спасибо, Сань, — сказал он. — Кстати, ты что-то бледный. Всё хорошо?

— Хорошо, — кивнул я.

Головокружение я чувствовал со вчерашнего дня, был уверен, что это просто переутомление.

После ухода Ренгачёва я позвонил Сергею Викторовичу, и рассказал новости ему. Он выслушал всё очень внимательно. Повторил почти то же, что сказал Михаил Борисович. Про то, что не нужно подписывать вторую бумагу.

— И ещё, — сказал он. — Про завоз вам юрист правильно объяснил. Держите это в голове, но никому больше не говорите.

А потом мы договорились о личной встрече завтра, чтобы обсудить дальнейший план. Заодно и с юристом встретимся. Перед поездкой на завод.

Я положил трубку, и тут ощутил, что головокружение стало гораздо сильнее.

Кабинет качнулся вправо. Потом влево. Я упёрся ладонями в стол, и стол оказался неожиданно далеко.

Сердце сбилось с ритма. Удары шли неровно, с провалами. Под левой лопаткой резануло.

В следующую секунду меня повело. Я понял, что теряю сознание.

А куда делось самоисцеление⁈

Глава 2

Сознание я всё-таки не потерял, в этом отношении моё тело было довольно упрямым. Но пришлось сесть на стул и сделать несколько медленных вдохов и выдохов.

Через секунд десять кабинет вокруг перестал кружиться. Так, теперь надо разобраться.

Ортостатика? Я не вставал. Гипогликемия? Нет, питание в порядке. Переутомление? Ну, вариант, конечно. За последний месяц я спал в среднем часов по шесть.

Я закрыл глаза и потянулся к пране. Почему-то не сработало самоисцеление, надо было узнать причину.

Обычно пользоваться праной было просто. Мысленное движение — и тепло разливается от солнечного сплетения. Сейчас отклика не было, прана словно испарилась.

Так-так… Вторая попытка. Я снова закрыл глаза, медленно потянулся к магическому центру. На этот раз прана отреагировала, с чуть заметным усилием, но проснулась. Запустил самодиагностику, и не нашёл в организме никаких патологий.

Я был здоров. Проверил лёгкие, думая, что могла вернуться бронхиальная астма. Чисто. Сердце в порядке, сосуды в норме. Внутреннее ухо, лабиринт, вестибулярный аппарат. Щитовидка. Всё в норме.

Абсолютно здоровый мужчина двадцати шести лет, чуть недосыпающий, с повышенным уровнем кофеина в крови.

Так, что это может значить? Вариант первый, банальное переутомление, вегетативная реакция на стресс. Объясняет всё, кроме одного, почему прана не отреагировала с первого раза.

Вариант второй, что-то с магическим центром. Но сейчас я его проверил, и всё было в норме.

Странно всё это. Я достал из ящика блокнот. Открыл на чистой странице и написал сверху дату.

'9:40. Головокружение, длительность ~10 сек. Головокружение системное, вращательное. Сознание сохранено. Провокатора нет.

9:41. Прана — первая попытка неудачна. Полное отсутствие отклика.

9:43. Вторая попытка — успешна, но с сопротивлением. Латентность ~20 сек.

Скан: отклонений нет. Все системы норма.

Продолжительность полного восстановления: неизвестно'.

Я подчеркнул последнюю строку и добавил ниже:

«Наблюдать. При повторе фиксировать время суток, предшествующие события, локализацию».

Пока что на этом всё. Больше ничего сделать не получится, и я закрыл блокнот. И тут мне вспомнилось «Опасность».

Голос сказал это перед историей с заводом. И я тогда, честно говоря, привязал предупреждение к заводу, потому что завод был самой большой и самой громкой опасностью в моей жизни. Логично же.

Но Голос никогда не был конкретным. И вполне мог иметь в виду что-то, связанное с моей праной. Закрыл глаза, снова проверил магический центр. Всё работало как надо.

Странно…

Дверь в мой кабинет распахнулась.

— Саш! — Лена возникла на пороге с журналом. — Кречетов просит подписать до конца дня, а я забыла отдать. Извини!

— Давай, — сказал я и взял ручку.

Пока что буду наблюдать.

После ухода Лены я занялся другим вопросом. А именно пропавшими картами. После расследования в старой кочегарке у меня появилась зацепка, прошлый врач, который работал до меня на моём участке. Это было давно, и много персонала уже сменилось в поликлинике. Но не все.

Я вызвал к себе Остроухову. Галина Фёдоровна пришла через десять минут, аккуратно села напротив меня.

— Слушаю, Александр Александрович.

— Галина Фёдоровна, вы же в поликлинике работаете уже лет тридцать?

— С двухтысячного года, — с достоинством сказала она.

— Значит, вы помните, кто вёл мой участок до меня.

Остроухова помолчала, вспоминая.

— Цыганков, — сказала она. — Валерий Петрович Цыганков.

— А что с ним стало?

— Уволился, — она пожала плечами. — Собрался и уехал из Аткарска.

— Куда?

— А кто его знает. Говорили, к родне куда-то, не то в Волгоград, не то ещё дальше.

— Хороший был врач?

Остроухова чуть прищурилась.

— Хороший, — сказала она. — Настоящий. Он на вызовы ходил зимой пешком, если машины долго не было.

— А почему уехал?

Повисла пауза.

— Александр Александрович, — сказала Галина Фёдоровна. — Он в последний год был сам на себя не похож.

— В каком смысле?

— Молчаливый стал. Дёрганый. Раньше постоянно анекдоты рассказывал, а