Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

Ткачёв подумал.

— Логично, — сказал он. — Но я всё равно доволен.

— Я вижу.

Он снова погладил бак.

— Я его назвал «Катрина». И это девочка.

— Почему Катрина и почему девочка?

— А что мне, верхом на мужике сидеть? — возмутился Ткачёв. — Я не из таких!

А, ну да, логично.

— Слушай, а может, прокачу? Сделаем кружок по Советской?

— Нет, — сказал я. — Я лучше пешком.

— А сам не думал? — он прищурился. — Ну, сесть на что-нибудь такое? Ты молодой, тебе пойдёт. Адреналин!

— Мне адреналина на работе хватает, — честно сказал я. — У меня сейчас куча проблем, и не до мотоциклов.

Ткачёв надел шлем, опустил визор и завёл двигатель. В соседнем дворе залаяла собака.

— Заеду как-нибудь! — крикнул он через рёв. — С ветерком!

— Только не в приёмный покой!

Он поднял большой палец и уехал.

Я постоял, послушал, как «Катрина» удаляется по Советской, и подумал, что вообще-то это неплохо. Работа в морге к экзистенциальным размышлениям очень располагает. А так хоть у него их будет поменьше.

Главное, чтобы он не встретился со своей работой раньше срока.

Покачал головой и пошёл домой.

Лиля стояла у плиты, в моей футболке, с собранными в узел волосами.

— Привет, — сказала Лиля. — Ужин готов почти. Проходи.

— Как приют? — спросил я.

— Ох, так себе, — призналась она. — Сегодня собаку ещё привезли, в сарае держали. Там шерсти почти нет, всё в корках, воспалено, местами до мяса. Она чешется постоянно, не спит. Похоже на демодекоз запущенный, или что-то аутоиммунное. Я не дерматолог, назначила что смогла, обработку и антибиотик. Нужны соскобы, посевы, но это у нас не сделать.

— А где можно?

— В Татищево есть лаборатория. Но туда везти надо…

— Соскобы сама сможешь снять?

— Смогу, — Лиля посмотрела на меня. — А кто повезёт?

— Я найду. Бородин, например, из Татищево, а сюда по делам часто гоняет. Вот его и попросим.

— Бородина? — с сомнением переспросила Лиля. — А он согласится?

— Тортом твоим подкупим, — улыбнулся я. — Я всё решу.

Она кивнула, сняла кастрюлю с плиты и поставила передо мной тарелку. Мы принялись за ужин.

— Кстати, Шанс сегодня сам поел, — сказала Лиля через минуту. — Из миски, стоя. И хвостом вильнул.

Один из питомцев приюта, Лиля мне про него уже рассказывала.

— Один раз?

— Два, — с гордостью сказала она.

Я улыбнулся.

— А ты чего так поздно?

— Меня Ткачёв задержал. Он купил мотоцикл.

Лиля подняла голову.

— Ткачёв? Патологоанатом?

— Ага. И назвал его «Катрина».

Она поставила чашку и начала смеяться.

— Саша, это же анекдот. Это буквально анекдот.

— Согласен.

Поговорили ещё про её родителей, про мелкие бытовые вопросы. Потом отправились спать.

С утра я зашёл в отделение профилактики. Вика выглядела очень загруженной работой.

— Саш, — сказала она. — У нас проблема со Школой Здоровья.

— Знаю, лекции провисли.

Тут моя вина, и отпираться было бы глупо. Раньше я читал сам, каждую неделю, и это было нормально. А теперь у меня две должности, завод, и на Школу совсем мало времени.

— Я понимаю, что ты занят, — осторожно сказала Вика. — Но некоторые ходят только на тебя, и много спрашивают, где ты.

Она пододвинула мне листок с посещаемостью. Картинка была выразительная. Мои лекции — сорок человек, стоят у стены. Лекция Алисы по гипертонии — четырнадцать. Лекция от Роспотребнадзора по кишечным инфекциям — девять, и я подозреваю, что четверо из них были сотрудники.

— Люди идут на тебя, а не на тему, — сказала Вика.

— Да, — согласился я. — Значит, будем приучать к теме.

— Как?

— Разбираемся по порядку, — я сел. — Главное, каждую неделю я читать не смогу. Это не «не хочу», это физически невозможно. Школа не должна быть школой одного лектора. Значит, делаем систему. Нужны постоянные лекторы по профилям. Я остаюсь куратором, утверждаю темы, смотрю материал перед лекцией, чтобы никто не начал рассказывать людям про очищение организма.

Вика фыркнула. Ну да, всякое бывает. С моим вступлением в новую должность я теперь мог курировать это без Кречетова, чем и собирался заняться.

— Давайте по темам, — сказал я и начал загибать пальцы. — Неврология и реабилитация — Лысова. Психика, стресс, сон — Карина Вячеславовна. Кардиология и давление — Алиса. Гигиена полости рта — Ренгачёв, можно Розова. Марья Ильинична по туберкулёзу. Терапия — все подряд. Составлю список, каждый терапевт раз в неделю пусть выступает. Сам я буду изредка читать, но в основном останусь на руководстве.

— Хитро.

— Это управление, Вика, — сказал я. — И ещё меняем формат. После каждой лекции двадцать минут «вопрос-ответ». Люди приходят не слушать, а спрашивать. Пусть спрашивают у того, кто читал. Так они запомнят, что Лысова про инсульт, а Алиса про давление, и в следующий раз пойдут уже на них.

— Анонс?

— Анонс честный, — сказал я. — Пиши прямо «Лекции теперь читают профильные специалисты. Куратор Школы Агапов».

— Хорошо.

— И сам я тоже подготовлю обращение, запишем с тобой потом. Объясню, почему я появляюсь реже. Люди должны понять.

Вика кивнула. Разобравшись с делами школы здоровья, я отправился в отдел кадров. Там меня встретила одна из сотрудниц, Тамара Ивановна.

— Александр Александрович. Что вам?

— Личное дело старое нужно. Цыганков Валерий Петрович, врач, участковый терапевт, увольнение в середине двухтысячных.

— Это архив, — сказала она. — А это найти не так-то просто.

— Знаю. У меня есть время.

Против сидящего терпеливого замглавы отдел кадров бессилен, это проверенная тактика. Она долго рылась, но всё-таки нашла мне нужную папку.

— Вот, — сказала Тамара Ивановна. — Только под расписку и не выносить.

— Разумеется.

Я развязал тесёмки. Внутри было немного документов. Анкета, заполненная от руки. Копия диплома — Саратовский медицинский, лечебное дело. Приказ о приёме. Пара приказов о премировании. Справка о повышении квалификации. Приказ об увольнении по собственному желанию, дата, подпись.

Никаких выговоров. Никаких служебных проверок. Ни одной жалобы за все годы. Чистое дело хорошего врача.

Я переписал в блокнот главное, полное имя, год рождения — шестьдесят второй, значит, сейчас ему шестьдесят четыре, если жив. Диплом, распределение.

Потом посмотрел адрес.