Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

корпуса. Что вы тут все умные, а людям кормить детей. И вы почувствуете себя виноватым, потому что вы, к несчастью, действительно приличный человек.

— И что мне делать?

— Ничего, — сказал Михаил Борисович. — Просто знайте заранее, что это за приём.

Он встал.

— До завтра, Александр Александрович. Девять сорок, у входа. Не заходите внутрь без меня.

Они ушли, и я остался разгребать то, что накопилось за день.

Заявка на компрессор. И куча других бумаг, требующих моего прочтения и подписей.

Часам к шести я дописал последний эпикриз, поставил точку.

И кабинет снова поехал.

Так же, как вчера. Стена справа поплыла влево, шкаф качнулся. Я не стал вставать. Уже знал, что делать. Положил руки на стол, опустил голову и стал дышать.

Через минуту это прошло. Так, теперь снова проверим прану… ничего.

Блок.

Хорошо. Вторая попытка.

Ничего.

Третья попытка… прана начала медленно откликаться. И тут я внезапно осознал, в чём дело.

Дело не в болезни. Я себя просканировал трижды, я здоров как бык.

И не в переутомлении. Переутомление не выключает магический центр.

Дело даже не в магическом центре. Он в порядке, я проверял, он цел и работает.

Дело в теле. Тело Сани Агапова перестаёт принимать прану.

Оно её отторгает.

Глава 4

Прана — это то, что пришло со мной, с душой. А тело не моё. И между ними всё это время держалось равновесие, которое я принимал за норму, потому что оно было с самого начала.

А нагрузка была. И каждый раз я тянул из этого тела больше, чем оно могло дать, и каждый раз оно справлялось, и я решил, что так и надо.

И латентность теперь будет только расти.

Я хороший врач и без всякой праны. Но половина того, что я сделал в этом городе за год, была сделана не знаниями.

«Опасность». Вот что имел в виду Голос.

Никакой не завод. Голос предупреждал про меня.

Я вспомнил про свои травы, с помощью которых всегда получалось восстановить прану. Нашёл один из сборов, заварил и медленно выпил.

Прана внутри меня ожила, и на следующую мою проверку отреагировала вполне естественно. Так, хорошо, значит, сбор работает. Пока я не придумаю, как достигнуть равновесия между телом и магическим центром, надо постоянно поддерживать себя травами.

Я разделил сбор на пакетики и рассовал по карманам. Это поможет мне продержаться, хоть и не избавит от проблемы.

Главное, чтобы полицейские не обыскивали, а то им объяснять придётся…

Я собрался и отправился в лавку. Варя стояла за прилавком и выглядела встревоженной.

— Саш, — сходу сказала она мне. — Мёд не привезли.

— Поставщик что говорит?

— Не отвечает. Ни на звонки, ни на сообщения. Машина должна была ещё в девять утра приехать, но до вечера так и не появилась. Я уже и в Саратов им писала, и…

— Варя, — перебил я. — Стоп. Давай сначала. Позвони ещё раз. Прямо сейчас, при мне.

Она позвонила, мы послушали длинные гудки.

— Ясно, — я достал телефон. — Шишкин у тебя в базе есть? Пасечник из Карамышевки.

Варя нахмурилась.

— Это который к нам раньше привозил?

— Нет, другой. Аркадий Евгеньевич. Я его как пациента знаю, он ко мне с давлением ходит. У него своя пасека, небольшая, но мёд приличный. Сам лично мне баночку на какой-то праздник дарил.

Я нашёл номер в своём телефоне и позвонил.

— Александр Александрович, здравствуйте! Что случилось? — почти сразу ответил он.

— Ничего серьёзного. Вопрос деловой. У вас сейчас есть мёд? Для небольшого магазина, килограммов двадцать для начала. Разнотравье, липа если есть.

Короткая пауза.

— Липа есть, — сказал он. — Разнотравье тоже. Двадцать килограммов — это не проблема.

— Пробная партия. Если пойдёт хорошо, то будем разговаривать дальше. Устроит?

— Отчего же нет? Когда нужно?

— Чем раньше, тем лучше.

— Могу завтра, — сказал Аркадий Евгеньевич с удовольствием. — Всё равно в город еду.

— Тогда договорились. И ещё, Аркадий Евгеньевич. Документы на мёд у вас в порядке? Ветеринарно-санитарная экспертиза, справка с пасеки?

— А как же, — почти обиделся он. — Я же на рынок вожу. Без бумаг там никто и разговаривать не станет.

— Вот и хорошо. Копии привезите вместе с мёдом.

Мы договорились про цену и попрощались.

Варя выдохнула.

— Вот видишь? — сказал я. — Всегда должен быть запасной план и запасной поставщик. Этот саратовский решил устроить монополию. Ты за эту партию уже платила?

— Нет, — выдохнула она. — А почему он мог замолчать?

— Неудобно возить, проблемы с бизнесом, просто не успел, мало ли причин, — махнул я рукой. — Если срастётся с местным поставщиком, то нам даже лучше. Возить ближе, цена ниже, и если что-то не так, я знаю, где этот человек живёт и с каким давлением он ходит.

Варя фыркнула.

— Ты страшный человек, Саш.

— Я терапевт. Это ещё хуже.

Она внимательно посмотрела на меня. Потом огляделась по сторонам, убедилась, что нас никто не слушает.

— Саш, а что у тебя с праной? — спросила она тихо.

Точно, она ведь в курсе, что у меня есть прана. Только понимает её по-своему, основывается на каких-то учениях из йоги.

— Всё в порядке, устал немного.

— Я же вижу… — сказала она. — Что-то не так, её словно меньше стало. Как-то по-другому. Я не знаю, что я вижу, но береги себя, пожалуйста.

— Обязательно, — улыбнулся я.

Варя была умной девушкой. Сейчас она решила, что больше ничего говорить не стоит.

— Ты разберёшься, — сказала она, уже отходя к полкам. — Ты всегда разбираешься.

В торговый зал влетел Никита с телефоном.

— Александр Александрович, — выпалил он, — конкурс!

— Здравствуй, Никита.

— Здравствуйте, — смутился он. — Я такое придумал! Конкурс репостов. Слушайте, кто больше всего друзей отметит в посте о лавке — получает набор «Спокойный вечер». Люди охотно делятся, если приз реальный!

— Критерий отбора победителя?

— Количество отметок. Считать буду вручную, всё будет предельно кристально!

— Так, условия публикуешь сразу, чётко. Сроки, что считается, что не считается. И правило: один аккаунт — один участник. Иначе будет накрутка.

— Уже написал, — он показал телефон. — Вот черновик. Посмотрите?

Я просмотрел, кивнул.

— Одно добавь. Что итоги объявляются публично,