Скала и ручей - Татьяна Николаева

отвесных каменных стен и густых колючих зарослей находилось, за что удержаться. Без зазрения совести Милана хотела отдать все вещи своим спутникам, но те, и без того краснея и задыхаясь под собственной поклажей, злобно отмахнулись от нее — только Ринат согласился, переложил ее снаряжение к себе. Тамара взглянула на него с удивлением, но он только незаметно подмигнул ей, как будто во всех его действиях был какой-то план.

Тайга будто сама взбиралась по крутым склонам, корни деревьев цеплялись за сухую почву, широкие лапы елей и приземистых кедров стелились по земле. Однако вскоре деревья стали попадаться все реже и реже, буреломы разошлись и пропали, и зона тайги осталась позади — перед глазами простирались бескрайние каменные просторы, то вздымаясь вверх резкой волной, то растягиваясь длинной и узкой лентой опасной дороги.

Ринат шел с мрачными мыслями, хотя и помнил простую истину о том, что чем легче голова, тем легче идти. Стараясь не думать о высоте и о том, что выше трех с половиной тысяч неподготовленным людям ходить недопустимо, он размышлял о том, что последнее время его буквально окружают неудачи и печали. Гибель Ромы и безымянного альпиниста на Хрустальном кольце, смерть Мити, в которой не стоило винить себя, но он все равно не мог смириться с безысходностью. И даже то, что он не выполнит задуманное, не распорядится горным сердцем так, было бы правильно, тоже угнетало его, отнюдь не прибавляя желания идти дальше. Но теперь маршрут стал для него не выбором, а приговором: он понимал, что причинит вред Тамаре и Суэру, если откажется, если снова начнет спорить со своими «заказчиками». К новым жертвам он совсем не был готов.

Беспощадно яркое солнце слепило глаза даже в ущелье, в тени скал. Подъем крутизной под двадцать градусов давался нелегко и, казалось, не закончится никогда. Изредка поперек дороги лежали огромные кедры, поваленные бурей или грозой, и через них приходилось долго и мучительно перебираться, обрывая штаны и царапая дно рюкзака. Милана сперва хотела идти совсем без привалов, отдыхать только тогда, когда откажутся двигаться ноги, потом быстро поняла, что ее неподготовленные спутники к такому подъему относятся крайне недружелюбно: грузный, тучный Ярослав, краснея и задыхаясь, больше висит на трекинговых палках, чем сам переставляет ноги; его жена Инга, безупречная блондинка с макияжем даже в горах, грубит и огрызается на каждый вопрос о самочувствии, Михаил останавливается — то завязать шнурки, то надеть кепку, то хлебнуть воды, Валерий тащится из последних сил, Федор подкладывает ладони под лямки рюкзака, пытаясь снять нагрузку с плеч.

Наконец тропинка уперлась в завал кедров и сосен с сухими ветвями, торчащими во все стороны гребенкой. С одной стороны тайга уходила вверх и рассыпалась по горам, исчезая на камнях зеленью, мхом и ягелем, с другой, под крутым обрывом, шумела сильная, полноводная Улай-Су. Ледники, тающие под ярким августовским солнцем, последней надеждой на летнее тепло, питали ее поток чистейшей холодной водой, и к полудню она все сильнее шумела и все быстрее мчалась по крутой осыпи — от ее воды даже за полсотни метров тянуло прохладой.

— Давайте присядем, — проводник, поднявшись по осыпи немного выше открытого места, и бросил рюкзак под деревья. С плохо скрываемым облегчением Тамара бессильно присела в тени, вытирая баффом с лица испарину. Милана возмутилась:

— Но я не устала!

— Я устал, — возразил Ринат. Правда, сам садиться отдыхать не стал: мельком взглянув на Суэра, что пристроился головой на его рюкзак, достал четыре фляги и разложил их по карманам. Он не без удивления заметил, что переносит жару и холод высоты намного легче, чем все остальные: да, водолазку и ветрозащиту можно выжимать, а некогда обмороженные пальцы сковало знакомое бесчувствие, но от жары не плыло перед глазами, и боль в руках притупилась. Быть может, все-таки ученые были правы, рассматривая дар камня как постепенное оцепенение…

— Надо набрать воды сейчас. Река уходит вниз, идет по расселине, в которую не спуститься.

— Миша, сходи с ним, — кивнула Милана. — Проследишь, чтобы не сбежал, заодно и поможешь донести воду обратно.

Мрачный, неразговорчивый ювелир молча закатил глаза, но взял и ее фляги.

— Там нет тропы. Это опасно. И без Тамары и Суэра я никуда не уйду, — спокойно заметил Ринат.

— Ну, мы уже выяснили, что твое слово и медного тенге не стоит, — едко усмехнулась охотница. — Идите, и побыстрее, нам еще подниматься.

— Я предупредил, — пожал плечами Ринат и зашагал на спуск.

Каменистый обрыв уходил круто вниз. Из-под хаоса острых глыб торчали корни, кое-где в тени виднелись остатки черного снега. Не обращая внимания на своего невольного спутника, Ринат принялся осторожно спускаться, цепляясь за эти корни и проверяя на прочность шатающиеся, скользкие от наледи камни. Поминая всех нечистых, Михаил карабкался следом, но не так тщательно осматривал каждую опору, не зная, что именно следует проверять, и, слишком поспешно перенеся вес на ненадежный живой камень, неожиданно дернулся, неуклюже взмахнул руками, потеряв равновесие, и сорвался.

Камни полетели сверху, потревоженные рывком, и от дикого, испуганного крика содрогнулись даже те, что надежно были вкопаны в землю. Вскоре раздался глухой плеск, крик потонул в грохоте течения и камнепада, и Ринат прижался к скалам, прикрыв голову руками. Один из камней сильно ударил его по кисти, оставив кровавый след, но охотник, к своему изумлению, почти не ощутил боли. Только под рукав потекло горячее и липкое.

Когда вновь стало тихо, он продолжил осторожно спускаться. До реки оставалось пару десятков метров вниз, и, проделывая путь до воды, он заодно прикидывал, как будет подниматься обратно, привязывая на удобных участках тропы яркие красные чалама, про себя благодаря тех, кто не позволил ему сорваться вместе со своим спутником.

В самом низу камни и воду обагрила кровь. Тела упавшего не было видно: вероятно, река унесла свою жертву сразу. Ринат поднялся выше по течению, прежде чем набирать воду, поклонился реке, коснулся ледяного бурного течения ладонью — и не почувствовал холода, только сильный поток плескался сквозь пальцы, стараясь преодолеть преграду. Фляги наполнились за считанные секунды. Путь наверх хорошо прослеживался по сияющим на солнце алым лентам. И хотя взбираться с грузом было труднее, чем лезть вниз без него, Ринат не ощущал непосильной тяжести, как будто проделывал это каждый день. Камни не двигались под ногой, даже если выглядели ненадежно. Корни не вырывались из земли, даже если цеплялись за нее слабо. Последнюю ленту охотник привязал на самом верху, украсив отломанную ветку кедра и прошептав благодарность небесному духу Тэнгэру.

На