Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Зейн чуть склонил голову на бок, не стесняясь своей попытки коснуться его сознания, определить точный возраст.

Его пропустили неожиданно легко.

И правда, всего четверть века.

Этого хватило, чтобы натворить много бед.

Лив — не первая, не последняя…

Сайфер тоже изучал его внимательно, настороженно, со смесью удивления и брезгливости.

Зейн открылся до определённого предела, позволяя узнать, кто он.

Любопытство покалывало шею и кончики пальцев — слишком давно он не видел вампиров старше себя. Последнего встретил, когда впервые привёз Эрику в Париж. Тот, кто назвал себя Эдмондом, упокоился в тот же год. Больше двух столетий прошло…

Зейн поймал себя на мимолетной мысли о том, как легко теперь ложится это имя — Эрика.

Сайфер не воспринимался никак. Он был таким же древним, но не пробуждал подлинного интереса, словно ему нечего было…

Ему и правда нечего было предложить, кроме крови и ярости. Тёмной, густой, плохо контролируемой.

Зейн чувствовал её кожей, она будто разливалась в его собственных венах, пытаясь отравить настойчиво, но безуспешно.

— Надо же, — Сайфер шагнул к нему, но остался неподалёку от входа. — Ты. Ты же сдох.

В этом было столько искренней неподдельной наивности, что Зейн невольно рассмеялся.

И сам отстранённо удивился тому, как странно звучит здесь смех — как инородный по эту сторону пространства звук, неестественный и оскверняющий мёртвую тишину.

— Да, пару раз случалось. Но вряд ли ты имеешь в виду это, — он опустил руки в карманы, окинул комнату выразительным взглядом. — Надо полагать, здесь сложно с доступом к информации. Сколько ты здесь провел?

Сайфер хмыкнул, сделал широкий приглашающий жест рукой.

— Оставайся. Узнай. Сколько, по-твоему, времени прошло с тех пор, как ты вошел сюда? — он поднял голову, копируя жест Зейна, осматривавшего пространство. — Кто знает, может твоих людей уже нет, а семья тебя забыла?

— Считай, что я напуган, — тот пожал плечами, не акцентируя внимание на том, что ощущает ход времени на Изнанке не хуже.

И всё же мысль о том, что в теории все это возможно, кольнула неприятно.

По эту сторону всё измерялось по-другому. Упустив это из виду, можно было пропасть на год, два или несколько десятилетий, проведя здесь всего несколько минут. Вполне достаточно, чтобы человеческая жизнь закончилась, а Вечность для вампиров пошла по иному вектору.

— Я уяснил, что ты из отчаянных, — Сайфер хмыкнул, стоя напротив и глядя прямо на него.

Он тоже реагировал на их родство, смотрел уже не с брезгливостью, а с неожиданно живым для него интересом, невольно отыскивая и не обнаруживая сходства с собой.

— Что тебе нужно? — обмениваться своеобразными любезностями они могли ещё долго, но Зейну нужно было торопиться.

— Ты ведь сам знаешь, — Сайфер снова склонил голову на бок, пытаясь коснуться его сознания, но на этот раз безуспешно. — Ты вообще много знаешь. Нашёл вход сюда.

— Это было несложно, — оскорблять его было плохой идеей, но слишком хотелось. — Ты чересчур активен для недавно пробудившегося. Значит, время от времени ты откуда-то выползал. Хоть прятаться здесь, как в норе, должно быть, чертовски скучно.

Сайфер вернул ему усмешку, оказавшуюся отчаянно неприятной, и повторил:

— Оставайся. Проверь.

— Благодарю, но вынужден отказаться, — Зейн почти скопировал его гримасу, на пробу давя этим сходством на и без того не слишком крепкую психику. — Зачем она тебе? Если бы ты хотел, забрал бы её сразу.

Смех Сайфер оказался еще более неприятным, чем его улыбка, — надсадным, низким, неестественным, похожим на предсмертный хрип.

— Только не её! Интересно, почему ты не чувствуешь? У неё плохая кровь. Горькая, ядовитая. Она разъедает, как кислота. Разве с тобой так не было?

Он спрашивал всерьез. Так, будто не убивал людей и нелюдей лишь ради того, чтобы достать Смотрящего, не взрывал квартиру Эрики, не издевался над Селиной. Так, словно они были если не семьей, то приятелями, либо могли ими стать.

Зейн хмыкнул, мысленно отметив собственную правоту в той части, когда предположил слабый интеллект и нервную систему.

Из таких как Сайфер, — не слишком умных, но озлобленных, — получались плохие вампиры. Они не жили долго, хотя и успевали пролить много бессмысленной и, по большому счету, не нужной им самим крови.

Он же продержался поразительно долго. Прятался на Изнанке или по грязным норам, убивал, обращал без всякого смысла.

— Мне интересно. На кой черт тебе такая Вечность?

Вопрос о крови он демонстративно оставил без ответа, не собираясь обсуждать настолько интимное и важное.

Кровь Лив была потрясающей. Особенно густой и терпкой, заполняющей пустоты и восстанавливающей силы. Такой же, какой для Эрики была его собственная.

Никакой отравы, ничего похожего на мучительные последствия.

Сайфер поднял бровь, ожидая продолжения, а после покачал головой:

— О том же я могу спросить тебя. Каково это — утратить способность мыслить здраво? Бояться ненароком растерзать собственное Творение? Ради этого она тебя спасла? Чтобы жить как крыса, прячась по углам, не понимая, кто ты и где находишься, боясь выползти на свет, чтобы не превратиться в чью-то добычу?..

Он бормотал откровенную бессмыслицу, путая собственные воспоминания и чувства с тем, что успел считать с Зейна.

Тот лишь смотрел внимательно, не пытаясь привести в сознание или отыскать в происходящем какой-то скрытый намек.

Если Сайфер еще не сошел с ума окончательно, то был к этому близок.

Самый большой страх живущих долго вампиров, самое верное основание для того, чтобы упокоиться.

Сойти с ума от Вечности, от крови, от скуки или слишком стремительных перемен.

— Зачем она тебе? Особенно если от ее крови тебе было так плохо?

Момент был хорош, чтобы вытянуть правду, либо спровоцировать, но об этом он подумал слишком поздно, когда Сайфер уже поднял на него бездонные, горящие красным глазам.

Такие же были у Виллы, когда она начинала терять над собой контроль от ярости или от страсти, либо погружалась во что-то неведомое ему чересчур глубоко.

— Ты знаешь, на что она способна. Я ошибся, оставив ее тогда, но сейчас у нас есть второй шанс… Мы многое могли бы сделать вместе… — оттенок его глаз менялся, они становились то темнее, то ярче.

Зейн почти поверил, что он потерял и нить разговора, но Сайфер моргнул, гася это внутреннее пламя, и продолжил неожиданно спокойно и с полным пониманием того, о чем говорит:

— Хотя. Чем дальше, тем интереснее мне становится Эрика. Ты ведь замечал, как сильно она на нее похожа? Ее прямое продолжение через тебя… Два с половиной века — совсем щенок…

Наконец приняв для себя решение,