Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

— Заткнись.

Прозвучало глухо и совсем не зло, и Зейн улыбнулся, поцеловал ее за ухом.

— Это не должно было затянуться так надолго.

— Лучше снова соври про бордели, — Эрика приподнялась на локте, а после всё же повернулась, чтобы посмотреть ему в лицо. — Я чувствовала тебя, и как своего Мастера, и как Древнего, но не знала, где ты. Тебя нигде не было.

Она помолчала, разглядывая губы Зейна, потом потянулась и провела по щеке кончиками пальцев.

— Ты это чувствовал, когда меня искал?

Теперь, когда вместо слов могла говорить кровь, она не сомневалась в правдивости этого факта, но легче от этого никому не было.

Ей было больно, она чувствовала себя уязвимой и слабой, почти беспомощной, и Зейн укутал ее одеялом, словно пытаясь закрыть от этого ощущения, от высасыыающей пустоты внутри, которой она точно не заслуживала.

— Не думай об этом, забудь. Кровь всё исправит.

— Поэтому от тебя так несло Лив вечером?

Это так напоминало те ночи, когда всё между ними было неоспоримо хорошо, и Фредерика лениво и сыто ворчала на лишний, по ее мнению, танец с очередной девицей или чей-то откровенный взгляд, что он всё-таки рассмеялся.

По нелепой случайности или в качестве насмешки, но Джон припарковался неподалёку от того места, на которой Эрика упала к его ногам в первый в этом веке раз. Прежде чем уехать, они с Лив еще долго целовались в машине — после пребывания на Изнанке Зейну необходимо было чувствовать как можно больше и ярче. Джонатан же от вида того, как Лив делится с ним кровью, завёлся так сильно, что не в состоянии был повернуть в зажигании ключ. Сама Лив посмеивалась над ними негромко и мелодично, и настояла на том, что им пора, только когда ее собственные губы недвусмысленно припухли, а поцелуи с ними обоими по очереди начали ее утомлять.

Эрика, разумеется, обо всём этом знала. Не просто чувствовала ее запах на нём, а была из первоисточника осведомлена о том, что начавшееся в той машине не могло продолжиться в первую очередь потому, что ее Мастер торопился к нее.

— Не ревнуй.

— Не льсти себе. Мне плевать.

Зейн приподнялся, чтобы поцеловать ее, немного нависая сверху.

— Не вынуждай меня говорить банальности.

Эрика в отместку укусила его снова, но в этот раз не до крови.

Обняв за шею, она заставила Зейна лечь на спину, склонилась над ним, опираясь на руки.

— Это всё? Больше никаких растерзанных трупов, поджогов и бешеных вампиров?

— Да, — тот устроился удобнее, давая понять, что и не думал сбегать. — Лив заперла его на Изнанке, обескровленного и без возможности выбраться оттуда.

— Хорошо, — она медленно кивнула, а после села, свесив запястья между коленями, задумчиво посмотрела в сторону окна. — Мне нужно будет уехать.

Зейн почувствовал, как выражение собственного лица изменилось еще до того, как он сумел в полной мере осознать услышанное.

Стряхивая расслабленное почти-веселье, он тоже сел, но не решился касаться, чувствуя, насколько Эрике сейчас непросто.

— Надолго?

— На пару дней. Может, неделю. Мне нужно домой.

Насквозь лживый вопрос, такой же насквозь лживый ответ. Понимая это, они не решались касаться сознания друг друга.

«Ты вернешься?».

«Не знаю. Мне надо подумать».

Так было бы честнее, но произносить и слышать подобное никому из них не хотелось.

— Дэнни берешь с собой?

Эрика помедлила, после провела ладонью по лицу, отгоняя сонливость.

За окном брезжил рассвет, и момент был очень удачным, чтобы закончить этот неловкий и неприятный разговор, сославшись на необходимый им обоим отдых.

— Нет. Мне будет не до него.

Это отвратительно подходило на откуп, безмерно щедрые отступные, и Зейн отвел взгляд, чтобы не выдать свои чувства ненароком. Ни ему самому, ни Эрике тем более от этого не стало бы легче.

— Я позабочусь.

Она кивнула медленно, подтверждая, что не сомневается в этом.

— Когда ты уезжаешь?

«Когда ты это решила?»

— Завтра.

Зейн кивнул, соглашаясь и с этим.

Любые прикосновения сейчас казались неуместными, — он не желал больше видеть, как она от него шарахается.

— Спасибо, Эрика.

Она хмыкнула, посмотрела на свои руки.

— За что?

Она вся сейчас была похожа на кровоточащую рану, — напряженная, готовая обороняться. Не позволяющая себе забыть о том, как сильно ее способны обидеть и насколько глубокую и опустошающую боль причинить.

Зейн все же склонился, осторожно, дотронулся губами до ее запястья, скорее намечая прикосновение, чем целуя на самом деле.

— За то, что приехала.

Эрика ответил еще одним неопределенным смешком и больше ничего не сказала, и это тоже оказалось к лучшему.

Глава 51

Дни без нее пролетали стремительно. В качестве своего Наместника Эрика с вызывающей бесшабашностью оставила Айзека, тем самым развязав Зейну руки и оставив Обществу восхитительный повод для сплетен.

С свою очередь, Зейн с преувеличенной радостью этой свободой пользовался.

Встреч, переговоров, напряженных обсуждений и объяснений было много — на него хотели посмотреть как на диковинку или склониться в почти религиозном поклонении. Пара независимых охотников на нечисть запросила разрешения на визит в город, чтобы увидеть его своими глазами.

Загрустившая и притихшая после отъезда Смотрящей Селина пыталась искусственно бодриться, предлагая брать плату за билеты, и хотя шутка, по сути, на смешную даже не претендовала, озвучивать ее Зейн не запрещал.

Дэнни топил собственную тревогу в работе, помогая Джине в баре, а после, уже перед самым рассветом, прижимался к его боку так крепко, что его загнанная глубоко тоска почти оглушала.

Зейн убаюкивал его, а другой рукой прижимал к себе наконец перебравшуюся к ним от Мердоков к ним Селину.

Они оба нуждались в его внимании и защите, больше молчали, чем говорили и спать приходили исключительно к нему, но, по большому счету, старались держаться бодро. Так, словно ничего не произошло. О предварительном сговоре об этом он мог только догадываться, не решаясь нарушить хрупкий баланс и спросить напрямую.

Лив затронула тему чересчур похожего на бегство исчезновения Эрика только один раз — коротким сообщением, пришедшим от нее около часа ночи: «Какого черта это значит?».

Подумав, Зейн ответил идиотским смайликом, хотя обычно ими не пользовался.

Он понятия не имел о том, что и как мог бы ей объяснить.

На исходе шестой ночи стало очевидно, что Эрика не вернется, и стоя на самом краю крыши Всемирного торгового Центра, — практически на том же месте, где в прошлый раз стояла Лив, — он думал о том, что, возможно, повторил собственную ошибку, не написав и не позвонив ей ни разу.

Даже