Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Он не выпускал Сайфера из поля зрения, но и напрямую старался не смотреть, давя в себе недоумение пополам с отвращением.

Отправляясь сюда в одиночку и никого не предупредив, он ожидал увидеть нечто ужасающее. Жуткое настолько, насколько только может быть такое же древнее существо, как он сам.

Сайфер же, хотя в нем и чувствовалась и сила, и возраст, был жалок.

Он все еще представлял опасность и мог ранить всерьез, обманываться на этот счет не стоило, но с каждым новым его движением или словом крепла уверенность в том, что справиться с ним будет реально.

— Сила предполагает достоинство. В тебе это есть.

— Ты уверена?

— Почему тогда я вышла за тебя замуж? Попробуй еще раз.

Этому она научилась не от него, и даже его попорченной едва ли не откровенным слабоумием крови не удалось это из нее вытравить.

— А ну стой! Мы так не договаривались! — Сайфер перестал бормотать, глядя по сторонам, развернулся, уставившись на него прямо. — Тебе еще рано уходить.

Его глаза вспыхнули снова, и послушно остановившийся Зейн вдруг подумал, что все могло быть наоборот. Это ее кровь, отнятая силой вместе с жизнью, свела его с ума.

— Хочешь, чтобы я прочитал тебе лекцию о том, что нехорошо хватать на улицах первых попавшихся людей, потому что это может выйти тебе боком?

Собственная брезгливость прорвалась в голосе, заставила стоящего напротив вампира зашипеть, обнажая клыки. На первый взгляд, они были почти такими же, как у самого Зейна, но, приглядевшись, он увидел разницу.

Зубы Сайфера росли в два ряда, были желтыми, кривыми, кое-где обломанными.

— Посмотри, что эта тварь сделала со мной! Изуродовала… Просто баба с пузом не могла сотворить такое. Она должна была встать лишь для того, чтобы на нее списали умерщвленный скот, а она надругалась надо мной, всего лишила!..

Его речь становилась все более невнятной, и Зейн перестал прислушиваться.

Изнанка меняла и его, вытягивала наружу самое злое, самое темное, выжигала память и ощущение человечности. Он почти потерял счет времени, чувствуя как та самая жажда крови, которой в свое время так боялась в нем и в себе Вилла, начинала возрастать, затапливая абстрактную, но такую важную душу.

И все же вместо чудовищного оскала он ответил Сайферу любезной улыбкой. Той самой, которой пользовался когда-то.

— Ты высоко замахнулся, привыкнув жрать скот.

Сайфер все же бросился вперед, целясь своими поломанными зубами и когтями в лицо и горло, и Зейн ушел из-под удара неожиданно для себя легко. Он оказался быстрее превосходящего его по возрасту вампира, и это противоречило всем законам природы, не могло состояться, если бы…

Он рискнул приоткрыть свое сознание снова, собирая с расфокусированного противника информацию.

Голод. Бесконечная, иссушающая, сводящая с ума жажда, стиснутое словно тисками горло…

Сайфер не просто прятался здесь, он голодал. Две с лишним тысячи лет непроходящей, неудовлетворенной и неудовлетворимой потребности.

Разорвав связь с ним, Вилла лишила его не только возможностей, но и способности питаться, в самом деле отравила собой, намеренно или случайно.

Не к месту вспомнилось, как отчаянно и страстно она в процессе написания Кодекса настаивала на смертной и мучительной казни за попытку обратить нелюдя в вампира.

Он замешкался, и когти Сайфера вспороли плечо, разорвав одежду, пробили до крови.

Зейн не понял, что прозвучало более дико — его собственный озлобленный рык или отчаянный полубезумный вой, который издал Сайфер.

Почувствовал запах крови, он прыгнул вперед снова, окончательно теряя контроль, сдаваясь этой неуемной жажде.

— Ты останешься здесь, и это закончится… Ты все еще считаешь ее своей, и она должна страда…

Он захлебнулся собственным хрипом, когда когти Зейна вошли ему в челюсть под подбородком.

Изнанка меняла. Отнимая человечность, она придавала злости и сил, или все, что собирался сделать, удобно было просто списать на нее.

Правое плечо все еще кровоточило, и уперевшись в пол, Зейн поднял извивающееся тело левой рукой, услышал, как собственные когти скребут по кости.

Бледно-розовая жидкая кровь, воняющая гнилью, полилась по его руке, попала под одежду.

— Не стоило обманываться насчет того, что ты немного старше.

Сайфер еще пытался щелкать зубами, извиваться и бестолково размахивать руками, но не мог уже ничего.

Зейн выдернул когти, брезгливо отряхнул руку, с равнодушным отвращением наблюдая за тем, как он корчится на полу.

— Ты мог бы мирно упокоиться. Мог бы жрать крыс и дальше ползать в канавах. Что же тебе не сиделось, а, Древний? Хотелось мести или славы?

Он склонился ниже, чтобы начать с рук — отделять конечности стоило так, чтобы это было максимально мучительно и наглядно.

Сайфер захрипел, подаваясь вперед, и обеими руками схватился за разорванное горло.

Его глаза горели алым, но цвет этот тускнел по мере того, как кровь толчками выплескивалась из его рта, уродуя еще больше.

Зейн остановился. Он отдаленно помнил, как подобное происходило с ним самим, когда он остался без клыков и возможности спастись, сбросив свою химеру.

Если Эрике пришлось смотреть на это…

Сайфер продолжал хрипеть и булькать, захлебываясь собственной кровью, выливавшейся одновременно из раны и изо рта, стекавшей из носа, ушей и глаз.

— Выходи оттуда.

Он повернулся на секунду раньше, чем услышал голос.

Лив стояла в проходе, оперевшись обеими руками о деревянную раму, но не переступала порог.

Лишь коснувшись Изнанки, она изменилась тоже, неуловимо и разительно, сделалась больше похожей на Виллу, — старую, мудрую, отчаянно веселую, вечно прекрасную, потустороннюю и смертоносную, — чем на миссис Мердок.

Зейн отвернулся, чтобы не видеть ее такой и не поддаваться на иллюзии изменчивого пространства, если дело было в них.

Сайфер стоял на четвереньках в луже собственной омерзительной крови, и его тело иссыхало. Глаза начали вылезать из орбит, кожа сморщилась, как у глубокого старика.

— Марк!

Все прекратилось.

Словно очнувшись, он развернулся ко входу снова, удивленно, почти растерянно моргнул.

Лив по-прежнему стояла на пороге — сосредоточенная, бледная, но абсолютно точно живая. Разве что из-за окутывающего проход сизого тумана казалось, что вокруг нее сверкают молнии.

— Выходи.

Она повторила спокойно, уверенно, не терпящим возражений тоном, и он подчинился.

В квартире пахло гнилью и холодом, но это было настолько реально, что голова закружилась, и он наверняка упал бы, если бы не Мердок, со свойственной ему безрассудной отвагой успевший подхватить.

Держась за его плечо и наводя резкость, Зейн собрался сказать ему, что хватать окровавленного и злого вампира, мгновением раньше выползшего с Изнанки, — не самая удачная для человека идея.

Он уже совсем собрался