Галя, у нас отмена! - Мия Соул

Суань Лин сделал шаг к ней. Он ожидал, что Гао Лань отпрянет и впечатается в стену, где он ее настигнет и заставит с ней согласиться. Не тут-то было.

Она выставила вперед ладонь:

— Соблюдаем здоровую дистанцию. Тут, знаешь ли, от одного шага можно замужней стать.

— Вернись в поместье или в сам дворец. — Остановился, как она и велела, принц.

— Нет.

— Почему ты такая упрямая?

— Потому что я не хочу снова жить в золотой клетке. Что мне принес ваш дворец? Лучше я в таверне останусь.

Так и не добившись ничего от неугомонной женщины, ему пришлось покинуть ее заведение. На входе в Запретный город, прежде чем Чжан Фэй оставил его, он сообщил, что через час «Демонического мурлыку» будут незаметно охранять лучше воины его ведомства.

Он поблагодарил друга и вошел в свои комнаты. Вот-вот начнется рассвет.

Суань Лин внезапно осознал, что больше не рассмаритвает Гао Лань, как политическую фигуру. Оказывается, у некоторых принцесс есть свои желания. Гао Лань была такой принцесой, принцессой, которая отчаянно борется за право самой выбирать свою судьбу.

Он так ошибся в ней. Он-то полагала, что она воспитанница своего отца, что весь ее род запятнан смертью его брата. Но Гао Лань не была виновницей, она и интриганкой не была. Не сделала ничего ради получения власти. Наоборот, бежала от нее, как от огня.

Эта мысль причиняла физическую боль.

Некоторые решения можно исправить, какие-то ошибки искупить, но время… Однажды утекшее сквозь пальцы, собрать обратно так же трудно, как вернуть реке воду, ушедшую в море.

Суань Лин осознал, что сильно жалеет.

Жалеет о том дне, когда отказался от свадьбы, о каждом сказанном Гао Лань холодном слове, о том, что слишком долго смотрел на нее через призму собственной ненависти.

А самое страшное заключалось в том, что теперь ему все сильнее хотелось узнать, какой была бы его жизнь, если бы тогда он не отвернулся от Гао Лань.

Глава 15

Лун Цзюэ

Империя Байлин хорошо отнеслась к посольству. И это несмотря на то что цинлуньци были их заклятыми врагами. Император Суань Вэй не идиот, точно помнит, что его старший сын Суань Мин погиб на поле брани. Он впустил генерала и его воинов ради принцессы и заключения бесславного мира. Надеется на этот мир. Старик уже устал воевать и терять сыновей.

Но империя Цинлун не прощает слабости. Им не нужен этот мир, им нужны территории. Да и у самого генерала имелись собственные, алчные мечты.

Он отметил, что покои ему выделили роскошные, не стали унижать. Но, как известно, чем богаче клетка, тем охотнее в ней держат опасного зверя.

За окном шелестел ночной ветер. Где-то вдали перекликались караульные.

Генерал сидел возле низкого столика и медленно вращал в пальцах нефритовую чашку. Чай давно остыл, как и его терпение.

Перед глазами вновь возникло лицо Гао Лань. Вернее, женщины, назвавшейся этим именем.

Лун Цзюэ нахмурился.

Нет, это невозможно. Он слишком хорошо помнил настоящую принцессу. Та была хрупкой, постоянно испуганной и тихой.

Она всегда двигалась так, словно боялась занять лишнее место в комнате. Даже разговаривала вполголоса. В императорском дворце Цинлуна её не замечали. Не потому, что были слепы, потому что смотреть было не на что.

Дочь наложницы низкого ранга. Еще одна ветвь на старом дереве императорского рода. Слишком слабая, чтобы стать угрозой, слишком незаметная, чтобы заслужить защиту.

Над ней насмехались дворцовые служанки. Ею помыкали евнухи. Даже младшие принцессы позволяли себе смотреть на неё сверху вниз. И Гао Лань все терпела.

Лун Цзюэ видел это собственными глазами.

Однажды во время праздника фонарей кто-то из юных княжичей столкнул её в пруд. Она едва не утонула, и тогда не пожаловалась, настолько боялась. Лишь стояла на берегу мокрая, дрожащая и смотрела себе под ноги, словно сама была виновата.

Именно поэтому её он выбрал.

Когда при дворе встал вопрос о политическом браке с империй Байлин, император не хотел отправлять любимых дочерей, расстраивать великие кланы. А вот Гао Лань подходила идеально.

У нее красивое лицо, хорошая родословная и полное отсутствие влияния. Отличная жертвенная овца для чужого алтаря.

Сам император Гао Цзянь относился к ней холодно:

— Если девочка окажется полезной — хорошо. Если погибнет — невелика потеря.

Нефритовая чашка тихо стукнулась о столешницу. Генерал прикрыл глаза.

Он не испытывал к этой девушке особой симпатии и жалости. В их мире жалость стоила слишком дорого. Но он хорошо помнил, какой она была. Поэтому теперь не мог поверить собственным глазам.

Та женщина, что сейчас хозяйничала в таверне, не имела с прежней Гао Лань ничего общего. У нее нет манер, благородной речи и раболепного взгляда.

Настоящая принцесса смотрела так, словно постоянно ждала удара. Эта же смотрела, явно собираясь ударить первой.

Он не верил, что характер мог чудесным образом измениться. И он точно знал, что в империи Байлин к ней тоже относились отнюдь не тепло. Пусть она что-то там вякает про брак, но Наследный принц первым заявил о том, что свадьбе не бывать. Это не ее решение, а проклятого Суань Лина.

Небеса, да разве она ступала на кухню за всю свою жизнь?

Лун Цзюэ невольно усмехнулся, вспомнив банкет. Будь Гао Лань истинной Гао Ланью, она бы и не попалась ему на глаза. Эта же женщина не дрожала, не пыталась угодить. Она огрызалась и насмехалась.

Наследный принц, Суань Лин обходился с генералом с большей почтительностью, чем эта изменница. Принцесса Гао Лань не могла забыть, кто перед ней находится, а эта женщина, с лицом принцессы, так язвила и оскорбляла, что он до сих пор жалеет, что не отвесил ей пару пощечин.

Пальцы Лун Цзюэ легли на лежащие рядом донесения.

А что с ее прислужниками? Судя по информации из донесений, когда караван покидал Цинлун, рядом с принцессой находились старый министр Вэнь Бо, два молчаливых внуха и одна служанка.

Но эти отчеты не бились с тем, что сегодня принесли его соглядотаи. Рыжий, кажется, вовсе и не евнух, постоянно посещает ароматный дом. Второй имеет какие-то странные отношения с некой Мэй Сю. Получается, они оба — здоровые мужчины? А Ли Жу, та стала сказительницей в ресторане принцессы, плетет небылицы.

Генерал поднялся и подошел к окну. Над столицей висела луна.

— Кто же ты такая? — тихо произнес он.

Ветер шевельнул рукава его одежд.