Путь в пустоте - Данила Скит

— Да, убийца становится серийным после трех жертв, — Они свернули дальше по коридору, к отделу гидропоники. — К сожалению, не сохранилось каких-либо точных данных про прадеда, но зато я заглянул дальше. Артем Коршунов — знаешь такого?

— Конечно. Национальный герой Марсианской Социалистической Республики. Доблестный и благородный, — ответила Медея, а Марк усмехнулся в нос. — Кто ж его не знает? Я думала, ты его однофамилец.

— Я тоже так думал некоторое время. В конце концов тест ДНК расставил все по своим местам. Пришлось понервничать, пока я обивал пороги различных администраций. Власти думали, я хочу что-нибудь содрать с государства, а мной двигало только праздное любопытство.

— У него была замечательная история. Артем Коршунов жили с Нэнсис долго и счастливо.

— И умерли в один день, — рассмеялась Марк. — Правда, с разницей в несколько десятков лет. После смерти Артема Нэнсис вырезала его сердце и таскала его с собой еще очень долго, пока сама не дала дубу.

— Я этого не знала, — опешила Медея. — Какой кошмар.

— Мне достались архивы семьи как прямому наследнику по отцовской линии, — пояснил Марк. — Видимо, администрация так сильно обрадовалась, что я не хочу просить у них денег, что предоставила все данные. Но сердце еще долго билось, если тебе интересно, оно не умерло вместе с Артемом. Нэнсис нашла способ запустить его после смерти. А потом она устроила революцию, в которой умерло очень много народу. Сердце еще билось три года с тех пор, когда ее голова разбилась об асфальт. Так что мой пра-прадед, считай, смог ее пережить. Как тебе история? Такие как ты обычно говорят, что это очень романтично.

— Это ужасно.

— Я рад, что сумел тебя развлечь. Во всех этих историях отцы никогда не доживали до совершеннолетия своих сыновей. Мой, к несчастью, не исключение. Я даже не помню, как он выглядел. Если бы не голографии… я к тому, что у меня успел выработаться иммунитет на дурные истории. И на дурных женщин, а если учесть, что все женщины дурные… в общем, не хочу, чтобы мой сын потерял отца, не помня, как тот выглядел. А может я просто не хочу умирать молодым, — усмехнулся Марк. — Женщины — разрушительные существа, и творят разрушительные истории. Не думаю, что мимолетные увлечения стоят того. Можно иметь друг друга и без заморочек.

— И ты вот так просто мне об этом говоришь?

— А как еще? Для всяких церемоний я как минимум не одет, — Марк поправил рваное полотенце на бедрах, норовившее оголить его причинные места. — Надо бы найти одежду в складских помещениях, где нет кислорода и влаги, может, повезет отыскать что-то менее убогое. Не собирать же трупы голышом. Ты, кажется, хотела почтить погибших.

Только через три космических дня у Медеи получилось оказаться на самом дне. Марк занимался восстановлением вышедших из строя алгоритмов Артифы, латал кое-что по технической части, и первым делом починил хлебопечку на кухне, потому что они нашли несколько килограммов уцелевшей муки в гибернационном фиксаторе. Такое важное дело, как изготовление лепешек для пиццы мужчина Медее не доверил, хотя из всей начинки у них оставался только фарш из улиток. Девушка обнаружила живыми семена редиса, лотоса, баклажан и споры шампиньонов, и сосредоточила на них все силы. Как только набралось достаточно энергии для освещения бездны в самом центре корабля, она спустилась по лестнице на первый ярус. Здесь бездна заканчивалась.

Идеальный круг двадцати метров в диаметре был устлан обломками костей и пылью — толстой, почти по щиколотки. Она взлетала вверх при каждом шаге, забивая горло и нос. До сего времени пыль витала в воздухе, но как только появилась гравитация, медленно осела, скрыв ржавчину на серых стенах тоннеля. Кое-где тускло сверкали голубоватые потоки энергии, шедшие вверх по стенам крутыми спиралями. Здесь особенно сильно ощущалась гравитация — где-то совсем близко работали стационарные гравитаторы. На нижних ярусах притяжение ощущалось почти как земное. На время спуска Марк включил их только на треть мощности, чтобы Медею совсем не прижало к полу.

Медее пришлось повязать маску из разорванной футболки, чтобы не задохнуться мертвецами, превращенными в пепел. Их смешали друг с другом время, тлен и невесомость.

Вряд ли умершие пассажиры корабля хотели покоиться вместе с убийцами. Она может это исправить разве что только отчасти. Собрать кости и редкие останки, произнести несколько нелепых слов, которые ничего не изменят, сказать, что ей жаль, и что она обязательно будет их помнить. Окажись она на их месте, обязательно хотела бы услышать, что ее будут помнить. А потом погибших ждет бескрайний космос. Они с Марком поместят их в вышедшие из строя эвакуационные модули и отправят в последний путь.

Большая белая кость, похожая на гигантский купол, закупорила тоннель примерно на высоте десяти метров от пола. Как только включилась гравитация, она треснула мелкими трещинками, осев на стальные парапеты под собственной тяжестью, хотя застряла довольно давно и не двигалась с места, наверное, от самой гибели монстра. Какое чудовище могло иметь двадцатиметровый череп, с зияющими глазницами в пару метров шириной? Он совсем не похож на человеческий, он вообще ни на чей не похож. Огромный, синий и плоский, с замкнутыми по краям острыми зубьями. Большие пятнисиые кости, продолговатые, словно разноцветные ветки, валялись в пыли, их то и дело приходилось обходить стороной. К стенам прилепилась высохшая плоть, ребристая, плотная, похожая на древесную кору тысячелетнего дуба. Она же свисала с черепа рваными прядями, успевшими так заостриться за четыреста лет, что скребла пол до глубоких борозд с каждым неловким движением корабля.

Отца Медея нашла в центре. Длинный скелет без плоти застрял в тисках брони, словно в клетке, голова лежала рядом, расколотая пополам. Наверное, она треснула при ударе о пол, когда включилась гравитация. На черепе Эсхекиаля остались засохшие островки волос. Ткань туники истончилась, чёрный крест истлел, а броня сделалась хрупкой, что прикоснуться нельзя — разваливалась.

Пришлось постараться, чтобы отыскать в пепле меч. Кости Эсхекиаля были единственными, что имело на этом кладбище белый цвет.

Девушка уместила кости и меч у себя на коленях. Это было не сложно, от Эсхекиаля почти ничего не осталось. Наверное, он погиб, сражаясь с тварью у нее над головой, и большой череп не дал ему выбраться отсюда. Ни при жизни, ни после смерти.

— Это и есть твоя объективная реальность? — спросила девушка, обнимая мертвого отца у себя на коленях.

Большой плоский череп, пыльные каюты, могильная тишина. Повсюду смерть, и она — одинока.

Руки у нее задрожали, когда она до хруста сжала