Путь в пустоте - Данила Скит

В своих мечтах Медея представала великим рыцарем, могшим уложить тысячу противников одним взмахом маленького кинжала у себя в руках. У нее никогда не было меча, но для фантазий годилось любое оружие. Какая глупость. Все, ради кого она мечтала умерли, и она ничего не смогла с этим поделать. Медея даже не помнила, как оказалась в отделе гидропоники. Вот, в ее руках кинжал, измазанный коричневой слизью, потом перед глазами возникло напряженное лицо Нэввида, он о чем-то кричит… в следующий момент они уже расталкивают толпу обезумевших красных, спасающихся от когтистой стаи летучих мышей. Двоих крылатых Нэввид зарубил мечом, их кровь пролилась на пол и проела сталь. А дальше она ничего не помнит. Только поцелуй, который к ее мечтам никакого отношения не имел.

Все случилось именно так, как предсказывал Эсхекиаль. Порой Медея даже поражалась, насколько точно он понимал, что происходит и знал, что произойдет в будущем. Наверное, он видел то, что не видели другие, и поэтому его объективная реальность была совсем иной.

— Если так, то такая реальность мне не нужна.

Лучше не знать и жить в той, где все живы.

Пустые глазницы на расколотом черепе смотрели на нее с укором.

Сейчас самое время сказать какую-нибудь прощальную речь. В голове крутились главные слова — "люблю" и "прости", но в предложения они как-то не укладывались.

— Бобры — род млекопитающих из отряда грызунов. Единственный современный представитель семейства бобровых. Делится на два вида — обыкновенный и канадский. Бобры очень полезные животные. Мы бы посмотрели их на Марсе, если бы ты остался жив, — произнесла Медея тихо, обнимая мертвого Эсхекиаля. — Какая она — твоя объективная реальность? Я обещаю, что научусь видеть ее так же, как это делал ты.

Через некоторое время на лестнице послышался лязг нетерпеливых шагов.

— Ну где ты там? — на лицо Марка падали тусклые отблески голубого свечения. Бледная кожа казалась ледяной.

— Дай мне еще немного времени.

— Пора будить Ашеру.

— Сейчас?

— А когда?

— Сначала похороним погибших.

— Э, нет, дорогая. Среди них обязательно окажется Нэввид. Стерва обидится, что мы попрощались с ним без нее. Тогда мне придется перед ней отчитываться, а я этого не люблю — отчитываться перед теми, кто должен отчитываться передо мной.

Глава 21. Взгляд в будущее

Большинство погибших нашлись сразу. Ледяные осколки разбитых тел заполонили промерзшие каюты на верхнем ярусе. Из десяти кают было открыто только две, и там людей почти не было. Тела унесла невесомость, так что их еще предстояло найти. Марк тысячу раз похвалил себя, что не стал включать отопление в этом секторе корабля. Удобрений для будущих грибов у них хватало и без дополнительной гнили по коридорам. Минус двадцать три градуса — вполне сносная температура, чтобы вытащить чуть больше сотни трупов из запертых кают. Медею вырвало, когда в нее влетела оторванная голова. Чуть не задохнувшись от собственных масс, она зашлась кашлем, тогда Артифа экстренно включила гравитацию. Остатки тел Марк с Ашерой выносили вдвоем.

— Девять из одиннадцати кают остались закрытыми. Значит, они даже не попытались выяснить, что творится снаружи. — после того, как Марк поймал все головы, уже было не страшно смотреть на погибших. Но каждый раз Медея отскакивала от Ашеры, несущей очередные останки.

— Посторонись, — Ашера несла в руках оледеневшего Иллари. Из ее рта струился пар. — Вечно ты путаешься под ногами. Лучше бы за грибами приглядывала.

— Они медленно растут.

— Как же холодно, — Ашера бросила тело в ящик у стены. — Эти тряпки совсем не греют, у меня пальцы окоченели, — она поднесла ладони ко рту, пытаясь согреть их дыханием. — Марк, может, прибавим немного тепла?

— У Артифы сбиты алгоритмы жизнеобеспечения. Вместо десяти градусов она может дать тридцать, и тогда придется отскребать трупы от пола. Я поручу эту работу тебе.

— Ладно, не кипятись.

— Для этого здесь слишком холодно.

Как бы лучезарно не улыбался капитан Анман, он оказался не так прост. В его каюте обнаружились несколько ящиков, доверху набитых одеждой. Вся она сохранялась с помощью портативных фиксаторов. Женское белье и пушистые игрушки ребята выкинули, а вот прочные худи из молекулярного войлока пошли под верхнюю одежду. Не вышла из строя даже тканевая климатическая система. Наверное, энергия, пошедшая на поддерживание их сохранности, стоила жизни нескольким пассажирам из отдела гидропоники. Ашере досталась длинная шуба из белоснежного соболя, Медее — толстый пуховик почти до пят, Марк насилу втиснулся в прочную кожаную косуху с кольцевым подогревом и выглядел как рок-певец. Другая одежда, что лежала в отделе снабжения, была очень хрупкой и для экстремальных температур не годилась.

— Теперь они все здесь, в обычных стальных ящиках. Так грустно. Им, наверное, было очень страшно, — последние останки вынесли, Медея наблюдала, как закрывается двадцатая по счету крышка. — Почему они не попытались бежать?

— Страх, — ответила Ашера, — Они слышали крики и вой. Я помню, как орала огромная черепаха, когда Эсхекиаль ее проявил. Думала, у меня кровь пойдет из ушей.

— А что произошло потом?

— Нэввид ее убил.

— Значит, ты…

— Не спрашивай меня о том, чего я не помню, — прервала ее Ашера. Наверняка, Медея захочет знать, при каких обстоятельствах умер Нэввид, да вот только она ничего не помнит. После того, как он ее ударил, ее окутала темнота. — Если бы я была на месте этих бедолаг, тоже бы не вышла. Они предпочли умирать в самых дорогих одеждах, вот и весь толк от их денег.

— Перед смертельной опасностью все равны. Я видела где-то здесь ногу Меннив, с туфелькой из розового меха.

— Да уж… приятного мало. Скорее всего, они просто замерзли, когда система жизнеобеспечения вышла из строя. У них не было шансов.

— Щиты отключаются только снаружи, — поправил Ашеру Марк, навалившись на последнюю крышку. — Так что они в любом случае не могли выйти. А если бы могли… у них все равно не было шансов. Ладно. Хватит языками чесать, нужно вынести их отсюда и выкинуть в открытый космос, — мужчина словил на себе осуждающий взгляд Медеи. — Похоронить их в открытом космосе. За дело.

Следующий час девушки произносили речи, а Марк благоразумно им не мешал. Свои он произнес только над "красными", Томом, Дэррилом и Минхо. Теми, кто сохранили шевроны на полуистлевшей одежде. У Марка не было друзей, но нечто вроде печали он все-таки испытал. "Всего лишь время", — думал он. Воспоминания, хорошие они или плохие, всегда вызывают