Путь в пустоте - Данила Скит

— Где-то здесь лежит Нэввид, — Ашера искала его и днем и ночью, отбирая время у сна. Девушка была очень выносливой. Медея еще никогда не видела, чтобы из гибернации выходили так лихо. Ашера упала на пол, и встала уже через пару минут. Пить она не просила до самого конца карантинного периода.

— Скажешь мне, когда его найдешь? Для меня это очень важно.

Ашера ничего не ответила, но Медея знала, что она даст ей знать, как бы сильно не хотела выкинуть ее в космос. С ней Ашера вела себя натянуто, и уже начала изредка огрызаться. Когда морок сна окончательно спадет, ей придется несладко. С Марком Ашера вела себя иначе. Очень покладисто, и не задавала лишних вопросов. Любопытно, что сама Медея Марка совсем не боялась.

Один день походил на другой. Отдел гидропоники, сборы трупов, похороны. Нечастые новости Марка о том, что происходит снаружи, и попытки починить телескопическую связь. «Гофор-3» медленно приближался к Марсу. Теперь они хотя бы знали, что вокруг планеты работают спутники. Значит, жизнь там кипела, только никому не было до них дела. Обратная связь на «Гофоре-3» не работала, сколько бы они не пытались ее починить. Единственным признаком жизни на корабле была большая скорость и относительная маневренность. Дрейфующие корабли-призраки так себя не ведут. Оставалась надежда, что кто-то заметит это и придет на помощь, но с каждым днем надежда таяла.

— Никому не нужен полуразрушенный корабль, — говорил Марк. — Внезапную активность они могут прининять за глюк системы.

— Спустя сотни лет? — спросила Медея. — Это невозможно.

— Найдется тысяча отговорок, если не хочется тащиться к хламу в космосе. А они, видимо, не хотят.

Тогда, много сотен лет назад, у них был определенный распорядок дня: подъем, завтрак, обед и ужин, рейды, надежда на нечто большее и попытки урвать себе кусок повскуснее. Сейчас предыдущий день походил на следующий, и в каждой тарелке лежало одно и то же.

Ночью было хуже всего. В былые времена Медея любила спать, и даже видела прекрасные сны, в которых она спасает людей от чудовищ. Сейчас каждая ночь превращалась в пытку. Во снах к ней приходил Нэввид. Первый поцелуй… кто мог знать, что даже спустя сотни лет он будет способен так сильно жечь губы? Вспоминая его взволнованный взгляд, рваное горячее дыхание, Медея напрочь забывала об Эуридиде. Она хотела бы еще немного помечтать о темноглазом красавце, чтобы ощутить терпкие эмоции времен своей влюблённости, но почему-то не могла. Горечи от его смерти она тоже не испытывала. Перед глазами стоял только Нэввид.

Эуридид был похоронен вместе с остальными, и удостоился только парочки общих фраз. "Ты был хороший", — все, что сказала Медея, а Ашера назвала его уродом, и что даже смерть его не поменяла. Она была такой грубой. Медея не могла ее в этом винить. Сама-то не лучше. В голове то и дело всплывал первый поцелуй. И пусть у Нэввида все лицо в веснушках, и подбородок, скошенный набок, но никто еще не решался к ней прикоснуться. Никто вообще ее не целовал… а он решился. Вырвал поцелуй посреди кровавой битвы. Он украл его буквально из лап смерти — так романтично.

«Какой он смелый», — думала Медея, краснея каждый раз, когда дотрагивалась пальцами до своих губ. Раньше она в нем такого не замечала. Нэввид всегда был скромным и немного неловким с девушками, а тут проявил себя совсем с другой стороны. С ужасной стороны, надо сказать. «Кто ему вообще разрешал?» — другой раз возмущалась Медея, но сердце все равно сладко екало. Он поступил очень неркасиво, импульсивно, и даже не спросил у нее разрешения. С одной стороны, разозлиться бы, а с другой… поцелуем он спас ей жизнь, а это было благородно. К тому времени, как девушки нашли Нэввида на нижнем этаже около пустых ящиков с припасами, Медея успела в него влюбиться.

Тело лежало в ангаре, сцепившись костяшками пальцев с высохшей ладонью рядом лежащей девушки. То, что это была девушка, Медея поняла по длинной полуистлевшей рубашке, длинным черным локонам и нескольким засохшим веткам, запутавшимся в волосах.

— Он хотел ее спасти, — без тени сомнений сказала Медея, отцепляя руку Нэввида от девушки. В этот момент она почувствовала укол ревности. — Наверное, они бежали в убежище, но что-то им помешало. Вспышка или другое… Они так и погибли, держась за руки. Как грустно.

Значит, Нэввид спасал не только ее. Но что бы ни случилось, этот факт не повлияет на ее любовь, решила Медея, не постеснявшись поломать пальцы засохшей мумии.

В отличие от остальных, его тело очень хорошо сохранилось, и голова осталась на месте, скрепленная хрупкой, но все же целой плотью. На горле Медея заметила тонкий порез. Наверное, что-то ранило его, когда он боролся с ужасным чудовищем. Или Нэввид получил глубокие раны уже после того, как погиб? Меч висел у него на поясе. Окажись рядом с храмовником чудовище, он наверняка бы застрял в туше побежденного животного. Парень не оставил бы его покоиться в ножнах. Нэввид застрял в собственных доспехах, словно воин, никогда не знающий покоя. Ашера выросла за спиной Медеи, когда та пыталась поднять его с пола.

— Ты так все пальцы ему оторвешь, — она словно уронила слова сверху — прямо на ее плечи, — Видишь, она все еще его держит. Шла бы ты к себе, я сама с ним разберусь.

— Одним пальцем держит. Надо же, не отцепляется. Хоть бы после смерти оставили его в покое. Он сполна выполнил свой долг.

— Отдай.

— Не нужно, я сама.

— Вы все-таки его нашли, — в ангар вошел Марк, весь в саже и разводах топливных элементов. — Аши, у тебя еще рука не зажила, не стоит тебе поднимать тяжести. В костях, может быть, веса не много, а вот в доспехах килограмм тридцать, не меньше.

— Было четыреста лет назад, — парировала Ашера. — Сейчас он намного легче.

На самом деле Ашера держалась молодцом: не только быстрее всех оправилась от гибернации, так еще ее рана не доставляла столько хлопот, насколько опасалась Медея. У них не было ни антибиотиков, ни стабилизирующих наноботов, и, если бы у Ашеры поднялась температура, она ничем не смогла бы помочь. И тогда уж точно не смогла себя винить в ее смерти, на которую втайне все-таки надеялась. Одновременно она корила себя за бессердечие, когда зашивала ее рану уцелевшими в фиксаторе нитками. Ашера совершенно не давала повода для радости, выглядела все такой же крепкой и