Фамильяр - Ли Бардуго

– А что, если я убью его? – пробормотала Лусия. – Что, если я покончу со всеми этими разговорами и проклятиях и сделках, воткнув в сердце Виктора нож?

– Даже если бы тебе хватило решимости на такую кровопролитную затею, она не увенчалась бы успехом. Я множество раз наблюдал, как враги пытались сразить дона Виктора. Никто из них не добился желаемого. Навредив мне, они добились бы куда большего. Но если не видишь цель, то и прицелиться не выйдет.

– Значит, мне следует убить тебя?

– Моя смерть могла бы положить всему конец. Если ты на это решишься. Лусия… есть и другой путь.

– Говори.

– Проиграй. Потерпи неудачу – сокрушительный, позорный провал. Осрамись так сильно, что Виктор не захочет больше иметь с тобой дела.

– Таков твой ответ? Хочешь, чтобы меня постигло унижение?

– Хочу, чтобы ты была свободна.

На берегу затрубили фанфары, и Лусия увидела, что Принц оливок целует руку доньи Беатрис. Рыжебородый прислужник Переса лихорадочно замахал Лусии, подзывая ее занять место у воды.

На помосте Васкес нехотя поднялся на ноги, чтобы обратиться к участникам турнира.

– Иди, – сказал Сантанхель. – Победи или проиграй. И сделай для этого все, на что способна.

– Ты еще не знаешь, на что я способна, – бросила Лусия и зашагала к берегу.

Глава 41

Речь Васкеса оказалась лишена помпезности, коей было исполнено обращение Переса в первый вечер в Ла Касилье, и угроз, которыми сыпал фра Диего перед вторым испытанием. Де Лека оглядел толпу, словно не понимая, зачем все эти люди здесь собрались.

– Королю обещаны чудеса, – сказал он и тяжело вздохнул. – Так давайте же узнаем, как вы можете послужить своему правителю и его империи.

И это – все напутствие, которое они заслужили? Ярость Лусии разгорелась с новой силой. Разговор с Сантанхелем был не закончен, и ее злость по отношению к нему, к Виктору и ко всей несправедливости происходящего не нашла выхода.

Потерпи неудачу, сказал Сантанхель. Сокрушительный провал. Лусию превратили в Послушницу – чудотворицу в глухом черном платье. Можно снова стать безмозглой судомойкой – настолько бесполезной, что Виктор де Паредес отвернется от нее. Можно скопить монет, продать шелка, бархат и четки, которые висят у пояса, отыскать в Салониках Хуалит.

А может, Виктор так рассвирепеет, что прикажет убить ее сегодня же ночью. Он злопамятный, жестокий человек, и он дал понять: Лусия поплатится, если подведет его. Он может донести на нее инквизиции, отправить королевского охотника на еретиков по следу Хуалит. Почему Лусия не дошла до конюшни прошлой ночью? И почему все пути, лежащие перед ней, ведут в услужение?

Возможно, Сантанхель любит Лусию сильнее, чем жаждет свободы. Возможно, он и не собирался ее предавать. Но суровая правда заключалась в том, что ни любовь, ни ее отсутствие не имели никакого значения. Служанка стирает, разводит огонь в очаге, намывает полы, носит воду на верхние этажи. Ее чувства при этом никого не волнуют. Сейчас перед Лусией стояла одна задача, и единственный путь вперед подразумевал то же, что и всегда: справиться с этой самой задачей.

Но как? Васкес не ждал от участников никаких откровений – значит, Лусии нужно сотворить нечто зрелищное, чтобы сбить с него презрительный вид. Можно заставить воду вскипеть, как в огромном кухонном котле, но такое способно натолкнуть на мысли об аде. Можно заполнить озеро цветущими лилиями или обвалить деревья, растущие вдоль берега.

– Я не понимаю, – шепнул Донадей Лусии, когда она заняла свое место рядом с ним. – Где король? Почему он нанес нам такое оскорбление? Мы ведь сделали все, что от нас требовали.

В голосе Фортуна слышалось отчаяние. Шанс избавиться от доньи Беатрис выскальзывал из рук у него на глазах. Интересно, подумала Лусия, что хуже: быть любимым с таким остервенением, что только король может даровать тебе свободу от этой любви? Или знать, что мужчина, который желает тебя больше всех, планировал обречь тебя на вечные муки?

– Донадей, – сказала Лусия, – ваше предложение о союзе все еще в силе?

Принц оливок встрепенулся.

– Вы всерьез?

– Подумываю об этом.

Фортун стиснул руку Лусии.

– Так объединитесь со мной. Мы оба знаем, каково это – когда вас используют. Вместе мы могли бы достигнуть большего величия, чем любой благородный муж или дворянин.

Стать могущественнее Виктора де Паредеса или доньи Беатрис. Получить защиту и уважение короля. Возможно, все это будет зря. Возможно, их усилий не хватит, чтобы обойти все уловки и подлости дона Виктора.

– Прошу, Лусия, – взмолился Донадей. – В этом блестящем будущем явно достаточно места для нас обоих.

– Тогда предъявим им нечто прекрасное, – сказала ему Лусия. – Нечто настолько чудесное, что ни король, ни Васкес не смогут отказать ни одному из нас.

– Говорите же.

– Он священник, – сказала Лусия. – Так давайте же создадим для него крест. Крест, что заставит его уверовать в чудеса.

На лице у Донадея расцвела торжествующая улыбка.

– Вместе?

– Вместе, – подтвердила Лусия. – Давайте же поклонимся.

Она присела в реверансе перед Васкесом, но для Переса этого делать не стала. Игра изменила ход, и Лусия была готова следовать новым правилам.

– Во имя Господа и величия нашего короля! – провозгласила она, удивившись мощи собственного голоса, когда тот разнесся над толпой, – казалось, будто злость подставила ему опоры.

Лусия повернулась к воде и тихо замурлыкала мотив, обращаясь к хорошо знакомому исцеляющему напеву. Доски причала прогнили, поэтому для начала их нужно было исправить, восстановить – подобно разбитому кубку или рассеченному надвое языку. Затем Лусия позволила мелодии смениться. Нарисовала в уме новые слова – напев, который использовала по дороге домой с рынка, чтобы приумножать в корзинке яйца и лук: «куда ни пойдешь, везде друзей найдешь».

Если бы все было так просто. Лусия запела громче, молясь, чтобы тетя нашла путь в новое будущее, молясь о собственной участи. Сейчас Лусия нуждалась в друзьях, и, если доски причала смогут стать ей надежной подмогой, она примет и их.

Лусия принялась хлопать в ладоши, и, к ее облегчению, зрители к ней присоединились. Ступив на причал, Лусия поймала взгляд Донадея, приглашая его следовать за ней, и тот, с виуэлой в руках, послушался. Фортун взял аккорд, играя на виуэле как на гитаре. В такт музыке из воды начала выпрыгивать рыба, выписывая в воздухе дуги.

Лусия продолжала множить доски, создавая дорогу, что разворачивалась перед ней как ковер – одна планка за другой, – пока они с Донадеем не оказались