Фамильяр - Ли Бардуго

– Не знаю, – прорычал дон Виктор. – Ты достаточно напугана, монашка?

Лусия кивнула.

– Тогда иди. – Он повернулся к Сантанхелю. – Если она подведет меня, утопи ее в этом озере.

Дон Виктор отбросил всю свою напускную любезность, и Лусия занервничала – не потому, что знакомство с его сутью стало для нее неожиданностью, но потому, что нечто переменилось. В чем тут дело – в оскорблении со стороны короля? В завершении турнира? Или возникла какая-то новая опасность, о которой Лусия еще не знает?

Сантанхель отвел ее в сторону.

– Скажи, что он говорил тебе прошлым вечером.

Лусия сдержала порыв прильнуть к его уютному черному плащу. Сейчас было не время проявлять слабость.

– Он предостерег меня от общения с тобой. И не только он.

– Принц оливок возобновил свою кампанию против меня?

– Да. Как и Валентина. Она сказала, что наши дети родятся с хвостами.

– Я не способен прижить детей.

– Правда?

– Лусия, не глупи. Если бы я мог наделить тебя ребенком, я бы ни за что не провел ночь в твоей постели.

Лусия не знала, что на это ответить. Порадоваться? Поблагодарить?

– Почему у тебя такой вид, словно я тебя оскорбил? – спросил Сантанхель. – Я бы не стал подвергать твою репутацию такому риску.

Лусия отвлеклась от того, что было важно. Она не знала, сколько времени осталось до начала испытания, и не хотела больше думать о детях и будущем, которого никогда не случится.

– Дон Виктор надеялся, что Донадей станет его чемпионом? – спросила она.

Сантанхель покосился на Лусию, выражение лица у него было непроницаемое.

– Когда-то Виктор хотел собрать свой зверинец – коллекцию людей вроде нас. Этот турнир лишь распалил его интерес.

– Сколько из тех людей оказались в тюрьмах инквизиции?

– Слишком много.

– По твоей вине?

Сантанхель остановился и повернулся к Лусии.

– Что, по-твоему, я сделал?

– Точно не знаю. Знаю только, что для себя подобной участи не хочу.

– Некоторые из них оказались шарлатанами. У иных имелась сила, но им не доставало ума. Еретические толки, которые распускали они сами, привлекли внимание инквизиции. Виктор распознал твой огромный потенциал намного раньше, чем я. Он поверил, что ты способна победить в этом турнире и проложить ему дорогу к титулу.

Лусия заметила, что возле разрушенного старого пирса стоят Донадей и донья Беатрис. Но пока что думать о союзе с ними ей не хотелось.

– Ты так и не рассказал, чем закончилась та история, – напомнила она Сантанхелю. – Расскажи сейчас. Чем все на самом деле закончилось для проклятого принца?

Сантанхель пристально посмотрел на Лусию своими странными глазами.

– Для того чтобы он обрел свободу, нужно заключить новую сделку.

– Так вот почему ты мне льстил и переспал со мной? Чтобы я тебя полюбила? Чтобы заняла твое место и стала служить дону Виктору?

Сантанхель тихо и горько усмехнулся.

– Ничего подобного я не планировал. Я и знать тебя не хотел.

– Но был готов преподнести меня ему на блюде.

– Такова цена свободы.

– Скажи, что ни разу не думал об этом всерьез. – Это была мольба – и довольно жалкая. Солги мне, позволь чуть дольше верить в тебя.

Но Сантанхель как-то пообещал, что всегда будет честен с ней, и не поступился этим обещанием даже сейчас.

– Думал. Каждый день и каждую ночь.

Ни сожалений. Ни отвращения к собственной корысти. Но даже в этой боли было некоторое удовлетворение. Они никогда не стыдились своих желаний и не скрывали этого друг от друга. И никогда не будут.

– Мне следовало рассказать тебе обо всем, – продолжил Сантанхель. – Завести этот разговор раньше. Я не понимал, какую ловушку подстроила судьба, пока не стало слишком поздно.

– Виктор одурачил тебя, Сантанхель. Он никогда не пошел бы на такую сделку. Я не бессмертна. Я не смогу служить его детям и детям его детей.

– Но что есть смерть для женщины, которая способна залечить любую рану? – мягко спросил Сантанхель. – Для женщины, которая может исцелить любой недуг? Что для нее есть время?

Лусии показалось, будто из нее разом вышел весь воздух – словно захлопнулась дверь. Утро стояло прохладное, солнце светило ярко. Она увидела себя со стороны – женщину в черном возле осенней рощи, рядом ее любовник и зеркальная гладь озера. Помост, зрители в бархате и перьях, Васкез хмурится под шелковым навесом.

Вчера вечером Виктор пришел поддразнить ее. Он сказал, что ее дара хватит залечить синяк или ссадину. Весьма удобно.

Теперь-то до Лусии дошло, почему на лице Сантанхеля было написано сочувствие. То, которое она заметила еще во дворе в тот день, когда заставила лозу распуститься, когда впервые ощутила, как Сантанхель влияет на нее, когда только начала осознавать, какая в ней кроется мощь. Каково это будет – жить вечно? Как это представить, если она и жизни-то толком не знает?

– Я не соглашусь, – наконец сказала Лусия. – Я не пойду на такую сделку. Ни ради тебя, ни ради кого-либо еще.

– Я не посмел бы просить тебя о подобном. Но у Виктора есть дар – ставить людей перед невозможным выбором. Он будет хитрить и плутовать, пока не станет твоим единственным защитником, пока твоя жизнь не окажется у него в руках.

Так вот почему де Паредес отослал Хуалит? Чтобы отрезать Лусии все пути к отходу?

– Я все еще могу отказать ему.

– Не можешь. Мы с тобой слишком похожи. Какие бы муки ни ждали тебя в этом мире, ты его не оставишь. И чтобы уцелеть, ты заключишь ту же сделку, что и я. Поступишься тем, что ценишь превыше всего.

Но что это может быть? Магия, которая так легко давалась Лусии без всяких страданий над латынью и арифметикой? Свобода, которой она никогда не знала?

– А ты? – требовательно осведомилась Лусия. – Ты ведь тоже должен отказаться от самого дорогого, чтобы разрушить проклятие. Как это должно сработать, если превыше всего ты ценишь свободу?

– Когда-то ценил, Лусия. Очень, очень долго. Но проклятия жестоки.

У Лусии возникло чувство, как если бы она сбросилась с утеса. На миг ее охватило ощущение полета. Слова Сантанхеля были ее крыльями, а их смысл – восторг от того, что она желанна, – нес Лусию над землей. Это она была тем, чем так дорожил Сантанхель. Это ее он ценил превыше всего.

Но в действительности крыльев не существовало. Никуда она не летела. А падала с высоты. Сантанхель планировал выменять на нее у Виктора де Паредеса собственную свободу, предать Лусию, как однажды Тэлло предал его самого. Неужели она не заслуживает даже посула