Фамильяр - Ли Бардуго

– Я лишь говорю: есть вопросы, которыми вам следовало бы задаться.

– Или вы пытаетесь подорвать мою решимость и внести разлад в мои отношения с могущественным союзником.

– Господь желает успеха нам обоим, Лусия. Я это чувствую.

– Вам теперь тоже видения являются?

– Мне не нужны видения, чтобы представить, какое будущее мы можем выстроить вместе.

– Я подумаю о том, что вы сказали. – Голос Лусии прозвучал ровно, хотя сердце отбивало лихорадочный ритм.

Донадей заговорил тише:

– Наверное, мне стоило бы стыдиться, что я соблазнил донью Беатрис, но я не стыжусь. Пусть она богата и влиятельна, любовь подчинила ее моей воле. Думаю, вы меня понимаете.

Кровь прилила к лицу, и Лусия ничего не смогла с этим поделать. Неужели они с Сантанхелем были так неосторожны?

– Очень хорошо понимаю, – резко ответила она. – Вы знаете, что можете одержать победу. – Не стоило ей этого говорить. Сантанхель сказал бы, что дерзость – не лучшая стратегия. – Вы пользуетесь популярностью среди друзей Переса, и ваш дар столь же примечателен, сколь и мой.

– Но вместе мы станем еще сильнее.

Фортун коснулся руки Лусии, и она вздрогнула.

– Не смейте, – свирепо прошептала она. – Ваша госпожа увидит. И моя.

Донадей пристыженно отступил.

– Я не… Я не понимаю, как здесь принято общаться. И никогда не понимал. Знаю только, что не хочу нести бремя королевских ожиданий в одиночку. То, что сегодня случилось с Теодой, могло случиться и с нами.

– Она же еретичка, – сказала Лусия – потому что так следовало сказать.

– Если копнуть поглубже, поскрести посильнее, инквизиция найдет, к чему придраться. Я не хочу жить в страхе.

Лусия перевела взгляд на эскиз, установленный на мольберте. Неужели произошедшее так легко переписать? Изменить, казалось бы, знакомую ей историю? Ребенка стереть. Судомойку превратить в святую воительницу. Двух противников сделать союзниками.

– Я не хочу проходить через это в одиночку, Лусия. Сомневаюсь, что мне это по силам.

– Но ведь каждый из нас – одиночка, – сказала Лусия и отвернулась от Донадея. – И так всю жизнь.

Предупреждение для Принца оливок. Напоминание самой себе.

Глава 39

Остаток дня Лусия провела у себя в покоях: наблюдала за движением солнца, жалела, что нечего почитать, надеялась, что Сантанхель придет к ней, опасалась ответов на вопросы, которые задаст ему, если он все же явится. Жертва. Она научилась мысленно рисовать слова, слышать суть напевов и находить им новое применение. Но как быть со словом «жертва»? Лусия не доверяла Фортуну Донадею, но это не означало, что его предостережениями следует пренебречь.

Она задумалась о Плеядах – созвездии, которое столь многое воплощало для Переса. Мать рассказывала ей истории о звездах: о двух ангелах, которые так сильно полюбили смертных женщин, что выдали им свои тайны, об Орионе-охотнике, который гнался за дочерьми Атланта по всему небу, и о скорпионе, который гнался за самим Орионом.

«Плеяды, – сказала Лусии мать. – Кимеа[43]».

«Как у одного созвездия может быть два имени?» – спросила тогда Лусия.

«Не два, а гораздо больше, – ответила мать. – Ничто на свете не есть лишь нечто одно».

Отец Лусии тоже любил истории, но он так и не научился читать, и ни книги, ни астрономия его не интересовали.

«Зачем давать звездам имена? – спросил он тогда с усмешкой и усадил Лусию к себе на плечи. – Пускай просто светят, и все».

Когда Сантанхель рассказал ей историю о принце, проклятии и предательстве со стороны Тэлло, Лусия поняла: он вынес ей собственное предостережение. Может, она и не сознавала, как именно связаны их судьбы и от чего ей пришлось бы отказаться в подобной сделке, но опасность почуяла. И все же не могла увязать одно с другим. Она не бессмертная, ее дары не могут передаваться от поколения к поколению. И если Сантанхель превыше всего ценит свободу, то как можно выторговать ее и разрушить проклятие?

Еще не поздно было вернуться в Мадрид, отыскать тетин дом, сбежать. Лусия представила, как пересекает сад, приходит в конюшню и просит лошадь, на которой едва способна удержаться. На дорогах в одиночку небезопасно, но далеко ехать и не придется. Можно даже попросить конюха сопроводить ее, предложить ему несколько бусин с четок. Лусия не понимала, как Хуалит собиралась добраться до Валенсии без ведома Виктора, но тетя всегда отличалась сметливостью. Она найдет способ выбраться. Лусия увидит океан, взойдет на корабль, улизнет из Испании, от трибунала, от короля. Окажется в безопасности.

– Уж лучше быть могущественной, – прошептала она в пустоту.

Чуть позже донья Валентина пришла помочь ей раздеться, и Лусия спросила ее:

– Вы привели меня в сад поговорить с Фортуном Донадеем?

Руки Валентины, расшнуровывавшие платье, на миг замерли, но затем продолжили работу.

– Да.

– Это дон Виктор предложил?

– Ко мне обратилась донья Беатрис. Она подала мысль, что ваш союз может принести пользу всем нам.

Неужели донья Беатрис не верит в талант своего чемпиона? А Валентина – в талант Лусии?

– Вы боитесь, что меня ждет провал.

– Вовсе нет, – удивленно возразила Валентина. – Похоже, провалы тебе не свойственны.

Лусия невольно усмехнулась.

– Это мы еще посмотрим.

Они перешли к туалетному столику – Валентине нужно было разобрать прическу Лусии. Та поразилась, что теперь госпожа заботится о ней – и как быстро они привыкли к этому новому распорядку.

Валентина принялась вынимать шпильки из волос Лусии.

– Я думала… Я подумала, тебе будет приятно с ним побеседовать.

Мысль, что Валентина решила заняться сводничеством, почему-то не приходила Лусии в голову.

– Сомневаюсь, что донья Беатрис такое одобрила бы.

– Их связь не из тех, что длятся долго. Ни ей, ни ему нет пользы от этой авантюры, и донья Беатрис рано или поздно станет посмешищем.

– Как я – с Сантанхелем?

Валентина недовольно хмыкнула.

– Обязательно его упоминать?

– Почему нет?

– Он – неестественной природы.

– Может, и так. Может, я такая же.

Валентина резко дернула ее за волосы – Лусия зашипела.

– Не вздумай так говорить. Даже в шутку. Запятнаешь себя – запятнаешь всех нас.

Лусия встретилась взглядами с Валентиной в отражении.

– Отпустите. Сейчас же.

– Если у вас будут дети, они родятся с хвостами, – едко процедила Валентина.

– У меня хотя бы будут дети.

Едва произнеся эти слова, Лусия тут же пожалела о сказанном. Хватка Валентины ослабла, ее лицо приобрело потерянный вид, как у женщины, что ищет в толпе дочь, которую ей найти не суждено. Лусия повернулась к госпоже и взяла ее за руки.

– Не стоило мне так говорить.