Фамильяр - Ли Бардуго

синева. Озеро казалось плоским и мирным, и Лусия представила, что можно дотянуться и снять его с поверхности земли, как кожуру с апельсина. У берега стояло нечто вроде лодочного сарая, на лугу впереди овцы щипали траву. Вдали виднелись останки старого пирса – прогнившие доски в зарослях тростника.

– Может, король решил устроить морское сражение? – предположила Валентина.

Лусия в этом сомневалась. Филиппу в подобных делах не везло.

Выйдя из экипажа, Лусия увидела огромный помост. Доски были отполированы до блеска, навес сшит из красного и золотистого шелка, мягкие кресла обиты бархатом. Эта конструкция выглядела куда прочнее половины мадридских домов – и вдвое роскошнее.

На небольшом отдалении стояли длинные скамьи, вдоль берега прогуливались группки гостей в роскошных нарядах. Некоторых Лусия уже видела в Ла Касилье – например, Китерию Эскарсегу; она была в очередном изысканном дублете, правда, юноша, прежде сопровождавший ее, отсутствовал. Появились и новые лица. Может, друзья короля, а может, Антонио Переса.

Сам Перес стоял в окружении слуг и придворных. Встретившись с Лусией взглядами, он едва заметно кивнул, улыбка тронула его губы. Вид у Переса был уверенный и непринужденный – впрочем, так же он, наверное, выглядел бы и в полной крокодилов комнате, подумала Лусия.

– Лусия.

Из рощи вышел Сантанхель – он вел на поводу ту же черную лошадь, которую оседлал в ночь проклятых марионеток. Волосы у него были взъерошены, его кобыла недовольно фыркала, била копытами землю.

Лусия покосилась на Мариуса с Валентиной, но те уже отвлеклись на беседу с кем-то из гостей.

Сантанхель положил ладонь на лошадиный бок, успокаивая животное.

– Когда я понял, что ваш экипаж уже уехал, я поскакал на опережение.

– Где ты был?

– Отсыпался после выпитого яда. Такой у Виктора способ не давать мне вмешиваться в его личные дела.

Лусия не понимала, верить ли Сантанхелю.

– Дон Виктор не хотел, чтобы твоя сила помогла мне в последнем испытании?

– Он не хотел, чтобы мы с тобой виделись, и понадеялся, что моего влияния хватит для твоей победы. Лусия…

– Вчера вечером он приходил ко мне.

Сантанхель застыл. Как и Лусия, он был одет в черный бархат, однако решил отдать дань важности третьего испытания: через грудь шел плетеный серебристый шнур, закрепленный на плече увесистой брошью – гербом де Паредеса, отлитым в серебре.

– С какой целью?

– Предостеречь меня от провала.

– Лусия…

Проигнорировав приветствия Мариуса и Валентины, к Лусии и Сантанхелю стремительной походкой приблизился дон Виктор.

– Довольно любовных бесед, – сказал он. – Судомойку ждут на берегу.

Сантанхель угрюмо кивнул.

– Я провожу ее.

– Ты останешься со мной. Она сама справится.

– Для этого вам следовало подсыпать мне больше яда.

– Все хо… – вмешалась Валентина. – Все хорошо?

– Изволите нас представить?

Из толпы гостей выступила дама-драматург – ее головной убор из полосатых перьев был лихо заломлен набок. Она выглядела как персонаж собственной пьесы.

Дон Виктор небрежно махнул рукой.

– С судомойкой можно так не церемониться, сеньорита.

– Я давно мечтала познакомиться с этой юной монашкой.

Слова Эскарсеги были адресованы Лусии, но сама дама-драматург не сводила глаз с Валентины.

– Для меня это большая честь, – сказала Лусия и сделала реверанс. Ее голова была переполнена угрозами дона Виктора, предостережениями Донадея, опасениями Валентины. – Ваши работы нередко обсуждают в нашем скромном доме.

– Вы видели мои пьесы?

– Я никогда не бывала в театре.

– Возмутительно! – заявила Китерия. – А вы, донья Валентина?

– Мы с женой как-то посещали Корраль Дель Принсипе, – ответил Мариус.

Китерия покосилась на него как на рыбину, от которой начало пованивать.

– Неужели? До чего традиционно. Если вам захочется увидеть по-настоящему захватывающее зрелище, пожалуйте в один из моих салонов.

Эскарсега улыбнулась Валентине, кивнула и ушла.

– Какая необычная женщина, – сказала Валентина. Глаза у нее блестели, как тем утром, когда они получили приглашение в Ла Касилью.

– Нахальная, – фыркнул Мариус. – Даже нечестивая. Ходят слухи, что она наметила себе новую цель. Хочет растлить очередную невинную душу. Камилу Пиментель отослали в Севилью и выдали замуж за торговца шерстью, чтобы избежать позора.

– Если она так ужасна, то почему ее тогда не отправляют под трибунал? – спросила Валентина.

– Как знать? Ее отец очень дружен с фра Диего. Может, у него есть схрон реликвий, которые он посулил королю.

Лусию совершенно не занимали сплетни Мариуса и дама-драматург. Нужно было понять, как озеро могут задействовать в испытании. Следовало поговорить с Сантанхелем.

Из рощи донесся громкий стук копыт, и толпа обернулась, задвигалась и быстро выстроилась в ряды, готовясь к появлению короля.

На поляну высыпали солдаты, за ними вышли слуги, которые несли стяги с королевским гербом. Во всем этом был размах, но не такой, какого ожидала Лусия, и через миг до нее дошло почему. Она знала, что король хрупок и нездоров, но человек, вышедший из кареты, имел массивное сложение и двигался как решительный бык, вспахивающий поле.

– Священник? – спросила Лусия. Ее и Принца оливок опять будут оценивать церковники?

– Матео Васкес де Лека, – растерянно произнес дон Виктор. – Секретарь короля. Тот, что сменил Антонио Переса.

Лусия отважилась украдкой взглянуть на Переса. Тот держался все так же беспечно, а вот в толпе вокруг него возникло напряжение.

– Но ведь… – возмутилась Валентина, всматриваясь в дорогу, что шла через рощу. Она не теряла надежды. – Значит, король…

– Король не приедет, – сказал дон Виктор. Его спокойствие поразило Лусию. Этот человек очень не любил, когда кто-то расстраивал его планы, однако сейчас он вел себя так, будто просто проиграл кон в карты. – Вместо себя король прислал соперника Переса. Того, кто изгнал принцессу Эболи и намерен изгнать дона Антонио – или повесить его как изменника.

Зрители заволновались – Васкес де Лека поднялся на помост. Тихо крякнув, он опустился в предназначенное для короля огромное кресло, вокруг которого толпились придворные и советники. Де Лека лениво развалился на сиденье и по-хозяйски махнул Пересу, словно тот – слуга, которому велели принести вина.

– Испытание все равно состоится? – спросила Лусия.

– Для тебя ничего не изменилось, – огрызнулся дон Виктор. – Победи Донадея. Разбей его в пух и прах. Ты выступишь – и выступишь настолько впечатляюще, что Васкесу ничего не останется, кроме как представить тебя королю; ты покажешь такое гениальное представление, что де Лека страстно захочет вывести тебя, убогую судомойку, в люди и потребовать, чтобы ты стала святой чемпионкой этой страны. Вот насколько хороша ты должна быть. Твоя жизнь, жизнь твоей тети, будущее твоего любовника висят на волоске. Так что прояви себя наилучшим образом – или я проявлю себя наихудшим.

Валентина ахнула, и даже дон Мариус, казалось, был поражен.