Фамильяр - Ли Бардуго

– Так вот как все произошло? – спросила Валентина.

Лусия не сразу поняла, о чем идет речь. Она проследила за взглядом Валентины – тот был устремлен на эскиз, закрепленный на мольберте, который стоял в тени яблони. Лусия подошла поближе, чтобы разглядеть набросок.

Синьор Росси забросил работу над сдержанными портретами участников турнира и направил все силы на драматическое изображение кошмарных событий позавчерашнего вечера – тяжелые расплывчатые облака, резкие линии угля. Грасия в прелестной позе – согбенная, руки сложены в мольбе; Лусия и Фортун Донадей воспарили рядом; несомые божественным ветром, дующим откуда-то справа, они грозно смотрели на огромную мрачную тучу, которая, если приглядеться, имела довольно зловещую форму.

– Выглядит не так страшно, как то, с чем нам пришлось иметь дело, – подойдя к мольберту, заметил Фортун.

Донья Валентина взяла под руку донью Беатрис. Так было задумано? Неужто Валентина позвала Лусию прогуляться ради подстроенной встречи с Принцем оливок?

– Не помню, чтобы стояла рядом с вами, когда началось недоброе, – сказала Лусия, усталая и встревоженная и оттого не способная на притворную обходительность. – Я спасла Грасию. И себя. И весь этот проклятый дом.

– Я обеспечивал безопасность для доньи Беатрис, – возмутился Фортун.

– И для себя?

– Я за это извиняться не буду.

– Я вас и не просила. Но это… – Лусия указала на картину. – Это вымысел.

Лусию изобразили в ее монашеском платье, с аккуратно уложенными вокруг головы косами – сияние, которое расходилось в стороны. Росси не облагородил ее черты, ничего не приукрасил, но Лусия была словно свет и тень, в глазах – решимость, губы сурово сомкнуты в тонкую линию. Именно так она представляла себя, превращая магические фразы в мелодию, – женщиной, что парит над землей, одежды полощут в воздухе.

Фортун на эскизе выглядел прелестнее, чем в жизни, со своим золотым, украшенном каменьями крестом, направленным на зло, что напало на них. Наспех отрисованные самоцветы напоминали глаза.

В толпе виднелось смазанное пятно, и Лусия поняла, что там прежде была Теода Алькон – Росси попросту стер ее пальцем.

– По-моему, он хорошо вас запечатлел, – сказал Фортун, – и это вовсе не выдумка. Все так, как и должно быть. Мы с вами сражаемся бок о бок – два простолюдина низкого происхождения, которых приняли и отметили при королевском дворе.

– Вы видите в этой картине то, чего там нет. Грасия едва не погибла, и кто-то в этом повинен.

– Святое чадо.

– Неужели вы правда в это верите? – Лусия всмотрелась в лицо Донадея. Переложить вину за случившееся на Теоду было бы весьма ему на руку. Или, может, это Лусия совершает глупость, пытаясь оправдать Теоду, которая все равно что призналась в преступлении.

– Нет, – признался Фортун.

Наконец-то хоть капля честности.

– Тогда что, по-вашему, тут произошло? Кто виноват?

– Этого я сказать не могу.

– А кто может? – Лусия оглянулась, но подслушать их было некому. – Вы утверждаете, что мы с вами солдаты, святые прислужники короля, но не хотите называть имя того, кто, возможно, желает нам смерти?

– Не нам обоим, – отрезал Донадей. Лусия догадывалась, что за имя он произнесет, и все же оно прозвучало как резкий удар по пустому сосуду. – Сантанхель.

Лусия развернулась и зашагала к Валентине. Фортун догнал ее и преградил ей путь.

– Вдумайтесь, Лусия… сеньорита Котадо, кто и что от этого приобретает.

– Та тень… Я едва не погибла.

– Но вы уцелели. Те демоны запугали Грасию настолько, что она выбыла. Затем устранили Теоду. Сантанхель убил охранника Грасии. Думаете, он не избавился бы от меня, если бы мог сделать это с той же легкостью?

– Вы разбрасываетесь опасными обвинениями.

– Но вы ведь со мной не спорите. Потому что знаете, каков он на самом деле. Он проклят.

Лусия застыла. Откуда Фортуну известно о проклятии? А может, он пытается выманить из нее секреты Сантанхеля?

– Что значит «проклят»?

– Нам уже явно нет смысла ходить вокруг да около. Он использовал магию, чтобы обрести бессмертие, и отдал взамен собственную душу. Так говорит моя госпожа.

– У нее есть доказательства?

– Доказательство – его долгая жизнь. Его демонические глаза.

Лусия заставила себя усмехнуться.

– То есть доказательств нет.

– Не думал, что вы такое дитя. Подобному существу нельзя доверять.

– А вам можно?

– Все проклятия требуют жертвы. И когда их накладывают, и когда разрушают. Вы никогда не задумывались, какую роль во всем этом играете? Вы ведь не первая чудотворица, на которую он и его господин положили глаз.

Он твой соперник, напомнила себе Лусия. Он следует своему плану.

– Говорите напрямую. Вы действительно что-то знаете или просто пересказываете слухи, чтобы запугать меня?

– Во всех городах и селах у них есть шпионы, которые выслеживают провидцев и чудотворцев. Зачем я, по-вашему, помчался к донье Беатрис?

– К донье Беатрис, которую вы ненавидите?

– Да, – без колебаний ответил Донадей. – Я соблазнил ее, потому что до меня дошли слухи о доне Викторе и его существе. Тем, кто привлекает их внимание, не свойственна удачливость дона Виктора.

Агуэда предостерегала ее о чем-то подобном на кухне в доме Ордоньо, но тогда Лусия восприняла ее слова как слухи, предрассудки. Люди, что переходят дорогу этому человеку, хорошо не заканчивают.

И сейчас ей стало понятно, что нужно соблюдать осторожность. Любое слово Лусии против дона Виктора Донадей может обратить против нее.

– Все это только слухи.

– Сантанхель имел дело с Изабель де ла Крус – той, из что алюмбрадос[42]. Что с ней стало? Оказалась в тюрьме инквизиции. Пьедролу ждала та же участь. Сантанхель навещал Лукрецию де Леон в те дни, когда дон Алонсо де Мендоса начал записывать ее сны, и вы знаете, чем это закончилось.

Лусия заставила себя сосредоточиться на аккуратных рядах живой изгороди, на ветвях яблони, лишенных плодов. Я могла бы велеть им вырасти, подумала она. Я могла бы вырастить целый фруктовый сад.

– Вы так и не привели доказательств.

– Какие доказательства я могу привести вам помимо тех, которыми шепотом обмениваются чудотворцы? Каталине Муньос хватило ума скрыться от дона Виктора и Сантанхеля. Дочь Масламы аль-Маджрити вообще стерли из истории. – Донадей покосился на Донью Беатрис – та все еще беседовала с Валентиной. – Мне рассказывали о существовании секретного трактата Хуана Диаконо, в котором тот пишет не только чудесах, что творил крестьянин по имени Исидро, но и о демоне, пришедшем искусить его, когда тот пахал землю. О демоне с белыми волосами и серебряными глазами.

– Ясно, – сказала Лусия. Что еще ей было ответить? Чему верить? Казалось, небо нависло над