Дни Киберабада - Йен Макдональд

Что ж, вернемся к нашему рассказу. Куда я направляюсь? Вы разве не знаете, что ужасно невежливо перебивать рассказчика? Говорите, вы пришли смотреть выступление кошачьего цирка, а не слушать небылицы старого гунды? Вот кошки, скачут через бумажные кольца, чего вам еще не хватает? Куда я направляюсь? Что ж, ладно. В Варанаси. Нет, я не из этих. Посмотрите на меня, посмотрите на мой лоб, пощупайте пальцем, да, вот тут, разве у меня есть тилак? Может, чувствуете шершавую корочку? Чувствуете что-то кроме голой кожи? Верно, нет. Не только бодхисофты идут в Варанаси. Давайте так. У меня еще полно трюков для моего песчаного манежа, но, если хотите их увидеть, придется дальше слушать мою историю, и помните: может, электричество еще и есть, но телевещание уже отрубили. На ваших экранах нынче пусто. Но обещаю, вам понравится. Сейчас будет сцена свадьбы. Какая же история без свадьбы?

* * *

Меня сопровождали слоны. Не в том смысле, что они шли со мной под ручку, делясь последними новостями, – увы, я не понимал нюансов речи этих представителей рода толстокожих, хотя, возможно, и было бы любопытно послушать, о чем они судачат. В конце концов, Ганеш самый почитаемый из нашего разнузданного пантеона божеств. Нет, я буквально ехал по улицам Дели верхом на слонах; в хауде[194], похожей на маленький позолоченный храм. Пять слонов, пять хауд: одна для моего школьного друга, Суреша Хира; одна для Вина Джохара; одна для Шеймана; одна для Сарасвати – мой единственный протест против традиций; и последняя – для меня, строптивого жениха, Вишну Наримана Раджа. Вечный чудовищный поток автомобилей Дели расступался перед полчищем музыкантов, барабанщиков, танцоров и гуляк, как вода. По новостям уже несколько часов передавали, что я создаю дорожный затор. Зеваки останавливались и глазели вовсю, женщины кидали рис, айи указывали на меня своим сосущим пальчики внукам: «Вот он, вот он, Господин Вишну едет на свадьбу». Желтая пресса пестрела репортажами о ни много ни мало первой свадьбе в династии браминов. В качестве еще одного вызова традициям я сам покрыл большую часть свадебных расходов – деньгами, вырученными после взвешенных торгов за права на фотографии с журналом «Гапшап». Смотрите, вот он я, в белом шервани, в штанах до щиколоток и жилетке, беспроигрышная классика; лицо мне закрывает традиционная цветочная вуаль; в одной руке я сжимаю меч (этот несуразно карикатурный образ придумал мне Срим – ньют, самый востребованный хореограф свадеб в Дели; кто вообще стал бы сражаться на мечах, сидя на широкой спине слона?), а другой до побелевших костяшек вцепился в позолоченный поручень хауды, которую ужасно качает из стороны в сторону. Я говорил, что ехать на слоне – это как плыть на лодке в штормовую погоду? Выглядит ли испуганной та, кого лишь мельком видно сквозь бархатцы? Ожидал ли ты, что она будет крупнее?

Переговоры шли всю зиму, неспешно и деликатно. Сонмы сарисинов-юристов вились, сталкиваясь, вокруг моих матери и отца, временно воссоединившихся, чтобы устроить для семьи Мишра грандиозную вагдану[195]. Мы с Лакшми сидели на диване кремовой кожи, тихо и любезно, аккуратно сложив руки на коленях, а наши родственники, настоящие и будущие, подходили и поздравляли и благословляли нас. Мы улыбались. Мы кивали. Мы не разговаривали, ни с гостями, ни друг с другом. За те годы, что мы проучились вместе в колледже доктора Ренганатана для браминов, мы уже сказали друг другу все, что возможно. Мы сидели, как пожилая женатая пара на автобусной остановке. Наконец сонмы хаотичных сарисинов-юристов отступили: был составлен черновик брачного контракта, обговорено приданое. Наш союз был идеальным: недвижимость и программное обеспечение, связанное с водой – с самим источником жизни. Конечно, цена была высока; мы были браминами. Плоть нашей плоти, семя наших чресел – для всех грядущих поколений, ни больше ни меньше. В самом конце генетического меню доктора Рао был один пункт, напротив которого, как я подозреваю, родители Лакшми поставили галочку не глядя. Мои-то точно. Но, пожалуй, это была самая радикальная модификация из всех, что нанороботы доктора Рао сотворили с нами. Он вмешался в процесс передачи генов. Черты, которыми он нас наделил, можно было наследовать. Наши дети, и их дети, и все бесчисленные поколения Нариман-Мишра, которых смогут зачать в будущем, – все будут браминами, без вмешательства микрохирургии доктора Рао, рожденные из обычного сперматозоида и яйцеклетки.

Дети, отпрыски, потомки, династия! Это было нашим общим, официально задокументированным приданым. Помолвка состоялась! Возликуй, великий Дели!

Сарисины-джанампатри сказали, что звезды сулят нам самое благоприятное будущее, пандит[196] совершил пуджу Ганешу, и наши объединенные дома Нариман и Мишра наняли «Гапшап Герлз» – самую известную и дерзкую женскую группу в Дели, – чтобы они пели и светили своими бедрами на аудиторию в две тысячи человек на нашем сангит сандхья[197]. Лакшми тоже спела с ними на сцене. Она танцевала и прыгала в окружении высоких каблуков; облегающие шортики поп-звезды и короткий топ смотрелись на ней жутко и неправильно. Слишком мала, слишком юна, чтобы выходить замуж. А из меня певец был так себе. Напротив этого пункта Мама-джи и Дада-джи галочку не поставили. Зато я танцевал напропалую в золотом кругу среди одноклассников. И хотя мне предстояло еще два года учиться в колледже доктора Ренганатана под присмотром невидимого господина Хана, наш класс уже не был прежним. Теперь все видели во мне свое неизбежное будущее.

У Ворот Индии Сарасвати велела остановить свою хауду, соскользнула со спины слона и присоединилась к танцорам моего свадебного парада. Я пошел наперекор традициям, позвав ее с собой; она, в свою очередь, пошла наперекор мне и оделась мужчиной: нацепила шервани, подвела глаза сурьмой и наклеила огромные, абсурдные усы раджпутов. Я смотрел, как она прыгает и кружится среди танцоров и барабанщиков, чудесная и полная жизни, танцует и смеется вместе со Сримом, похожим на мартышку, и на мои глаза навернулись слезы; их скрыла вуаль из цветов. Сарасвати была такой прекрасной, такой чудесной, грациозной и свободной от любых ожиданий.

В садах Лоди желающие повидать знаменитостей стояли в пять рядов. Полицейские сдерживали их, сделав заграждение из связанных вместе бамбуковых дубинок. Зеваки видели Риши Джейтли, и Ананла Арора, и – ого, это Эша Ратхор, знаменитая танцовщица? А кто этот коротышка с женой, гораздо моложе него самого? Вы что, не знаете?! Это же Нараян Миттал из «Миттал Индастриз». В последнюю очередь им хотелось смотреть, как тот, кто внешне еще ребенок, сидит