Битва за Москву - Михаил Дорин

— Андрей, бери пацана и взлетай! По задаче взлетайте! — крикнул он.

Что ж вместо Коровина на ЛаГГе с пушкой Ш-37 придётся лететь Васе Пупкину.

Первый заход Юнкерс сделал, а следующий «пикировщик» за ним будет атаковать через секунд 20 не меньше. В первом заходе будут бить по полосе, чтобы не дать нам взлететь. А вот потом ударят «кассетами», чтобы нанести максимальное поражение.

— К самолётам. У нас не больше минуты, — громко сказал я, схватил Васю за гимнастёрку и потянул за собой.

К двум соседним самолётам уже бежали Гаврилов и наш испытатель Николаев.

— Давай туда, — показал я Василию на другой ЛаГГ с пушкой Ш-37, рядом с которым стоял уже механик в одной телогрейке, надетой на голое тело.

— От винта! — крикнул я на ходу, подбегая к самолёту.

— Есть! — ответил Акимович.

Лицо моего механика было искажённым от напряжения. Я в два огромных прыжка преодолел лужу и вскочил на усиленную часть крыла рядом с фюзеляжем.

Акимович только что закончил раскручивать рукоятку инерционного стартера, и внутри самолёта уже визжал маховик. Я быстро перемахнул через борт и плюхнулся в кресло, где уже был парашют.

Левую руку положил на рычаг управления двигателем, а правую руку на тумблер зажигания. В этот момент мой механик дёрнул трос сцепления стартера.

Визг маховика сменился металлическим лязгом. Из патрубков вылетело густое облако сизого дыма. Двигатель содрогнулся и взревел, набирая обороты. Фюзеляж ЛаГГа затрясся мелкой дрожью.

Дожидаться пока поднимется температура воды и масла, времени нет. Я рывком задвинул фонарь кабины, выжал тормоза и бросил взгляд вправо, где стоял самолёт Пупкина. Винт ЛаГГа моего ведомого уже слился в прозрачный диск, а сам истребитель дёрнулся с места следом.

Я успел подключить фишку радиосвязи. Сразу же уши пронзил яростный крик и треск.

— Вижу справа! Атакуют! — услышал я мальчишеский голос сержанта Кожина.

— Уйди в сторону, накроют! — кричал ему Храмцов, который каким-то образом оказался в дежурной паре.

— Меня… зажали.

— Пикируй! Пикируй, я сказал!

Похоже, что они сейчас связывают боем и ломают строй Юнкерсам.

Пара Гаврилова тоже начала рулить, сворачивая в другую сторону, чтобы не создавать очередь на взлёте. В этот момент ещё один взрыв произошёл на полосе, подняв комья земли.

Поперёк поля на ЛаГГе с пушкой Ш-37 взлететь было очень сложно. Нашим самолётам могло не хватить дистанции для разбега. Но если промедлим, то точно не взлетим.

— 37-й по диагонали! По диагонали! — сказал я Васе через треск в эфире.

Единственный наш шанс — взлёт по длинной диагонали в направлении угла лётного поля. Так будет больше длины для разбега.

В этот момент краем глаза уловил, как из пике пытался выйти ещё один Юнкерс, от которого тянулся белый шлейф.

Бомба, сброшенная им, приближалась к земле, падая в стороне от лётного поля. Туда, где находился расчёт 37-миллиметровой зенитной пушки 61-К.

В следующую секунду рядом с ними упала бомба. И тут же произошла яркая вспышка. В небо буквально выстрелил столб из огня, глины и обломков. Следом начали рваться зенитные снаряды. Даже самолёт ощутимо тряхнуло от такого разрыва.

Но надо было взлетать. Я двинул рычаг управления двигателем до упора. Обороты сразу ушли выше 1900. Двигатель взревел, и самолёт начал разбег.

Когда скорость перевалила за 100 километров в час, хвост неохотно оторвался от земли, и машина побежала на двух колёсах, жёстко подпрыгивая на неровностях. По бокам мелькали оранжевые вспышки новых разрывов, а в серое небо тянулись пунктиры зенитных трассеров.

Стрелка указателя скорости подошла к отметке 200, но лес всё ближе. Надо отрываться сейчас, иначе не успею. Я плавно потянул ручку управления на себя, но нос слишком тяжело шёл вверх.

Деревья уже совсем близко, а самолёт только оторвался от земли. Тяну ручку на себя. Шасси убрал. Зубы сжал от напряжения, как будто я мышечной силой вытягиваю самолёт вверх. Ещё немного и… самолёт проскочил над кромкой леса.

— Фух… епти! — громко выдохнул я, и сразу отвернул самолёт вправо, увидев яркую вспышку слева от себя.

Я ещё не успел пристегнуться, так что меня отбросило к левому борту от такого манёвра.

Сбоку «лаптёжник» как раз выходил из атаки, уходя вверх с набором высоты. Пролетел он совсем близко, чуть не столкнувшись со мной.

Только мы разошлись, как на фюзеляже Юнкерса вспыхнули несколько ярких огней и от него разлетелись в стороны несколько частей. Он буквально застыл в вертикальном наборе, задымил и начал падать. Через пару секунд он упал в лес, поднимая гигантский столб земли и огня.

Отвернув от аэродрома, я начал следовать в сторону изгиба реки Сейм, где находился исходный пункт маршрута.

Там как раз пара истребителей уже выполняли виражи. Похоже, что это кто-то из звена Артемьева.

— Ком… 88-й, справа… от тебя! — услышал я запыхавшийся голос в эфире.

Это был Вася Пупкин. Я повернул голову вправо, чтобы лучше его разглядеть. Самолёт моего ведомого летел над кронами деревьев, пытаясь выровняться на прямой.

— Догоняй, догоняй, — сказал я в эфир, смотря, что сейчас творилось над аэродромом.

Плотный радиообмен в эфире может нас демаскировать. Немцы хорошо работали по части радиоперехвата, но на предельно малой высоте дальность сокращается.

Следом за Васей летели ещё два ЛаГГа.

— 02-й… и Учёный, — вышел в эфир Гаврилов.

В его голосе слышалось напряжение и строгость. Вот теперь нашему испытателю Николаеву приклеится прозвище Учёный.

— За вами никого? — запросил я, но заместитель командира полка ответил не сразу.

— Не видел.

Я выдохнул и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Там как раз было видно, как над лётным полем висело облако пыли и дыма. Сквозь оранжевые пятна огня и новые разрывы проскочил один из Юнкерсов, уходя вверх.

Я посмотрел вправо от себя на узловую станцию Льгова.

Небо там было расчерчено дымными следами зенитных разрывов, а к земле, один за другим, скользили силуэты Юнкерсов. Над железнодорожными путями уже поднимались жирные столбы чёрного дыма от горящих цистерн и разбитых эшелонов.

Только я повернул голову влево, как в этот момент из-за кромки леса вынырнул ЛаГГ. Я только и успел дёрнуть ручку и уйти вправо.

Следом вынырнул ещё один из наших самолётов.

— Ком… ответь 22-му! 01-й, ответь 22-му! Есть кто в эфире?

Судя по кавказскому акценту и позывному, это был Рустамов. А вот кто второй, надо ещё определиться.

— 88-й, ответил.