Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

В последний раз, когда он был во дворце два года назад, ему подали оленину, фрукты со льдом и торт, испеченный в виде обезглавленного дракона, а затем заставили высидеть шестичасовую драматическую постановку "Песни Девяти". Альф смутно помнил, как лорд Тор гордился реалистичностью костюмов, в которые были одеты эльфы-колдуны, ведь они использовали доспехи времен войны. Все, что Альф мог вспомнить, - это боль от раны, нанесенной линнормом, и тайком выпитые глотки целебного напитка на фоне бесконечных похвал лорда Тора. Теперь я вернулся, милорд, и слышу, что вы поете совсем другую песню. Но если вы когда-нибудь действительно уважали меня, вы выслушать правду, а не какую-то извращенную насмешку.

Но он придерживался плана. Пробирался по тихим улочкам, пока не подошел к дому Отроана.

В доме никого не было. Он был разграблен. Альф прошелся по пустым комнатам, ища хоть какую-то зацепку, что могло случиться с купцом. Никаких следов борьбы он не заметил - ни пролитой крови, ни выбитых дверей, - но дом явно покидали в спешке. Он прошелся по столовой, где стол был придвинут к одной из стен, словно импровизированный алтарь, и провел пальцем по мокрому пятну на полу. Из-под стула поднял серебряную ложку.

"Странно, что никто не ограбил это место".

Голос меча звучал очень отстраненно, словно он не желал говорить. “У воров больше здравого смысла”.

"И что теперь?"

"Очевидно, что купца обнаружили наши враги. За этим местом следят, чтобы увидеть, не вернется ли кто-нибудь. Мы должны уходить".

Альф хмыкнул, нахмурив брови в раздумье. "Если они поймали Отроана или кого-нибудь из близких Берис, то, скорее всего, поймали бы и ее. Или охотились бы за ней. Мы бы увидели какие-нибудь признаки этого".

"Например, ее голову на пике", - предположил Меч.

"Они ушли. Берис и ее подручные все еще на свободе".

"Возможно. Но сейчас у нас нет возможности их найти. Они сбежали из этого места. Мы должны сделать то же самое".

"Через минуту".

Альф поднялся по лестнице, каждая ступенька которой громко скрипела. Все комнаты была уже обысканы, содержимое всех ящиков и шкафов высыпано на пол.

"Проклятье. Ты пытаешься быть умным, владетель?"

"Берис велела дварфским кузнецам сделать сосуды для миазма. Отроан - купец, который торгует с дварфами. Так что я думаю..."

"Отроан тайно переправил сосуды в Арден. И что, оставил соответствующую записку?"

"Именно." Альф поднял страницу, вырванную из бухгалтерской книги. "Смотри".

ГЛАВА 23

Согласно бухгалтерской книге, Отроан владел складом неподалеку от речных ворот. Альф вернулся назад по узким улочкам старого города. Мало кто обращал внимание на путника в плаще, бредущего по мощеным улицам. Падал холодный снег, и естественная погода вновь взяла верх над преждевременным теплом.

Через несколько минут он окончательно заблудился. Хотя он и догадывался, где должен быть склад – справа от него, за дворцовыми башнями, – улицы петляли и разбегались в разные стороны, возвращая его на те же ночные площади, к тем же рядам таверн и театров. Альф уловил припев этой проклятой песни из переполненного трактира. Шатающийся пьяница у двери уставился на Альфа, словно пытаясь запечатлеть в памяти его черты.

Мемориал на площади был воздвигнут в память о тех, кто пал в битве с лордом Боуном. Альф отвернулся и притворился, что читает.

Ты читаешь в темноте.

Альф выбрал улицу наугад и поспешил прочь, проклиная себя. Двадцать лет назад Девятеро пробрались в Некрад и несколько недель прятались на улицах вражеского города, ускользая от патрулей лорда Боуна. Тогда он выжил. Теперь ему должно было быть легко, но знакомый Арден убаюкивал его, притуплял остроту ощущений. Некрад ненавидел незваных гостей; на каждом шагу город желал им смерти, злость поднималась от камней, как миазмы. Арден навевал чувство комфорта. Ему казалось, что он притворяется, будто ему угрожает опасность.

Наконец до него донесся запах реки.

На складе было так же пустынно, как в доме Отроана. Не было ни кованых дварфских бочек, ни следов битвы. Возможно, это место не использовалось неделями. Альф побродил по складу, ища хоть что-то, что могло бы его навести. Бездельники нацарапали на стенах граффити, и Альф осмотрел их в поисках скрытых знаков. Он изучил царапины на полу, словно они могли превратиться в руны. Принюхался к воздуху. Никаких миазмов, только вонь какого-то животного.

Свет фонаря залил склад. Альф выглянул из-за ящика и увидел молодую женщину, стоявшую в дверях с высоко поднятой лампой. Бледность ее черт и блеск глаз напомнили Альфу снежных лисиц из Краунленда.

"Кто тут ходит?" - позвала она.

Альф встал. "Я... э-э... Джозеф", - сказал он, прикрывая глаза от фонаря. Он попытался прикрыть Разрушителя Чар своим плащом. "Я ищу мастера Отроана. По работе".

"Вы меня напугали. Я подумала, что кто-то пытается нас ограбить".

"Нет, нет. Я спустился с холмов, но шел медленно, и когда добрался туда, ворота уже закрывались. У Отроана никого не было, поэтому я пришел сюда. И дверь была не заперта".

"Ничего страшного". Молодая женщина нахмурилась. "Откуда вы родом? Вы говорите как человек из Малладейла".

Альф выругался под нос. "Да, но я уехал, когда Дикие сожгли мой дом, и с тех пор скитаюсь". Он решил рискнуть. "Отроан никогда не возражал против того, что я Бескорневой, и платил мне так же, как и остальным. Он здесь, мисс? Я хотел бы поговорить с ним".

"Я Агила, племянница Отроана. Мой дядя сейчас в отъезде, но я найду вам жилье, где вы сможете остановиться, пока он не вернется". Она протянула руку и улыбнулась: "Пойдемте со мной".

Альф заколебался. "Сколько это может продлиться?"

"Вы, наверное, устали, Джозеф. Позвольте мне взять на себя вашу ношу".

Она потянулась к свертку на плече Альфа. Из глубины склада донесся отчаянный лай. Большая собака, судя по звуку, волкодав из Малладейла, издала громкий, сотрясающий внутренности вой тревоги. Мгновение спустя раздался вопль меча.

ЗАСТУПНИК.

Альф попытался высвободить меч из-под плаща. Агила бросилась на него, врезала лбом в нос, коленями, локтями и кулаками била его по больным местам. Он оттолкнул ее...

… невидимый великан словно ударил Альфа стволом дерева.

Он упал на землю, моргая. Кровь хлынула из носа и ушей, и мир потемнел. Казалось, что все его конечности находятся где-то очень далеко, а ответственность за них лежит на ком-то совершенно другом. Он попытался оглянуться, чтобы увидеть, кто его ударил, но не мог вспомнить, как держать шею, а собачий лай превратился в гигантский церковный колокол, который