Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

"Как тебя зовут, бабушка?" - спросил он ее.

"Ита, - ответила она, - а ты будешь Джозеф". Обычное имя в Ардене. "Сегодня ты будешь спать здесь".

"Я ищу..."

"Позволь мне сначала разжечь огонь". Она бросила в пламя горсть дурно пахнущих трав. Дым заполнил хижину, и запах напомнил Альфу о свечах Брачана. Я не чувствую духов, - заметил меч. Не то чтобы ее крестьянская магия могла от чего-то уберечь.

"Ты, конечно, будешь искать работу в Ардене", - сказала Ита. "Есть один человек, который часто проходит через Ущелье. Купец, торгующий с горцами. В основном дварфским виски, большими бочками. Его зовут Отроан. Говорят, у него большой дом в Ардене. Сходи к нему".

Она принесла ему одеяла, а затем из сундука достала некогда красивую рубашку. Она протянула ее, затем сложила и отложила в сторону. "Всегда лучше быть хорошо одетым", - пробормотала она. Заколка с магическим камнем отправилась в сундук на место рубашки. Старуха провела вечер, распарывая швы и заново подшивая их, чтобы рубашка стала впору огромному Альфу. Альф гадал, кто носил эту рубашку раньше и что стало с семьей этой женщины. Она была ровесницей матери Альфа, достаточно взрослой, чтобы видеть, как сыновья уходят на войну с лордом Боуном, и достаточно старой, чтобы похоронить мужа.

"Мой сосед Ген утром отправляется в Арден. Он покажет тебе дорогу. Он хороший человек и честный". Ита сделала знак рукой, ее старые пальцы дрожали от напряжения. Альф знал этот сигнал - это был один из тех, которым его научила Берис. Он означал "не болтай".

Утром, прежде чем Ита проснулась, Альф поднялся, наколол дров и приготовил простой завтрак для них двоих. Она наблюдала за ним со своей кровати, прикрыв глаза, словно пытаясь угадать, кто этот незнакомец в ее доме, но вопросов не задавала.

Ген компенсировал осторожность Иты, и даже с лихвой. Всю дорогу вниз по Ущелью Ген и его сыновья засыпали Альфа вопросами. Ген всю жизнь прожил в Ардене и никогда не покидал пределов провинции, но поскольку Арден, по его словам, был перекрестком мира, он слышал новости от самых разных путешественников и был очень хорошо осведомлен. Он с уверенностью заявил, что Некрад пал перед ордой Диких, возглавляемой призрачным медведем. По словам Гена, Девятеро сбежали в Саммерсвелл и собирались возглавить контрнаступление, как только в Ардене соберется достаточно сил. Сыновья Гена горели желанием вступить в эту армию, поскольку отец заверил их, что добровольцам будут предоставлены земли в Новых провинциях.

Ради блага Альфа - или, скорее, Джозефа - Ген пытался убедить его отказаться от идеи найти работу у торговца Отроана и вместо этого записаться в северный поход.

"Ты не боишься за их безопасность?" - спросил Альф, наблюдая, как парни бьют друг друга деревянными мечами.

"Конечно, я беспокоюсь, - ответил Ген, - но ты должен понимать, друг, что это последний рык умирающего животного. Зло было побеждено двадцать лет назад".

"Да?"

"Я в некотором роде эксперт, - продолжал Ген, - по военным вопросам. Я наблюдаю за турниром каждый год. И ты не видел того, что видел я - я был моложе моего мальчика, когда наблюдал, как Девятеро и армия Лиги идут на север, на защиту Дварфхольта. Видел, как рыцари едут на юг, нагруженные волшебными мечами и зачарованными доспехами. Возможно, эти Дикие застали врасплох защитников Некрада, но это будет их единственная победа. Враг будет уничтожен в открытом бою!" Мальчишки перестали драться, чтобы восторженно отсалютовать, а потом снова принялись избивать друг друга. Они напомнили Альфу сыновей графа Дуны на прошлогоднем пиру. Теперь один из них был искалечен, а оба остались без отца.

"Тебе следует оставить их дома".

По лицу Гена пробежала тень. "Знаешь, - сказал он, - в прошлую войну я остался дома. Когда пришел комендант, я держался в хвосте толпы, как велел мне отец. Если бы я пошел, то бы разбогател в Некраде".

Они помнят только победу, подумал Альф, а не тех, кто погиб на пути к ней.

"Год после поражения Лорда Боуна, - продолжал Ген, - какой это был год! Самый лучший урожай за всю историю человечества. Все смеялись и танцевали. Повсюду жирные овцы, трава сочная даже на высокогорных пастбищах. Заступники улыбнулись нам в тот год. И я помню, как сидел дома и чувствовал, что украл эту щедрость и не заслуживаю участия в ней. Нет, нет. Я не боюсь за них. Темного Лорда больше нет, Джозеф, и мы победим". Он снова улыбнулся, избавляясь от сомнений Альфа, как собака от воды.

Он указал вниз по тропе. На перекрестке стоял придорожный трактир. "Смотри, там "Капающее Ведро". Остановимся там на ночь, а утром будем в Ардене".

На вывеске трактира была изображена веселая доярка, которая явно воспользовалась протечкой в своем ведре как предлогом бросить свою ношу и зайти выпить. Здесь было многолюдно - из-за ясной погоды многие тропы впервые стали проходимыми, и люди, проведшие одинокую зиму на обособленных фермах, собрались здесь, чтобы повидаться со старыми друзьями. Ген знал каждого в толпе и обходил всех, хлопая по спинам. Говорили о Некраде и о собрании лордов в Ардене. У немногих присутствующих дварфов выпытывали новости с севера, хотя они знали не больше остальных.

Альф взял кружку эля и устроился в углу у огня. Свой сверток он спрятал под стол. Он обвел взглядом толпу, гадая, не скрывает ли кто из этих раскрасневшихся лиц какие-нибудь тайны. Мимо неторопливо прошел нищенствующий монах в рясе, испачканной пролитым напитком, размахивая пустым кубком и отпуская старый каламбур по поводу эля - неужели за ним следует Заступник, шпионящий за миром смертных через столь маловероятный сосуд? Он надвинул капюшон на лицо, стараясь быть как можно более незаметным.

Через несколько минут все уже обсуждали таинственного незнакомца в капюшоне в углу.

"О, это Джозеф", - донесся из толпы голос Гена. "Он работает на... как же его зовут? На торговца из Ардена. Отроан, да?"

Альфу показалось, или монах действительно оглянулся, как будто узнал это имя? Глаза трактирщика сузились?

"Я не работаю на него", - поспешно ответил Альф.

"Ты далеко от дома, друг", - сказал один из парней, уловив акцент Альфа.

"Бескорневой", - проворчал кто-то еще в толпе. По закону простые жители Саммерсвелла были привязаны к своим провинциям и могли покидать их только с разрешения. Те, кто странствовал, считались Бескорневыми - ворами и бродягами. Закон соблюдался