Освобождённый меч - Гарет Ханрахан

не всегда, а там, где он соблюдался, взятка в правой руке обычно позволяла избежать проверки. Однако магистраты в Ардене были печально известными приверженцами закона. Многие Бескорневые по пути на север, в Провинции, натворили бед в Ущелье, поэтому закон в Ардене соблюдался неукоснительно.

"Неужели?" Пожилая женщина села напротив Альфа. Ее одежда была чуть более изысканной, чем у остальных, и Альф догадался, что она - местный староста. "Ты без корней или у тебя есть хозяин - и клеймо хозяина, подтверждающее это?"

Взятка в правой руке. Альф нащупал кошелек с монетами и понял, что они лежат в свертке у его ног. В том самом свертке, в котором лежал Разрушитель Чар. Минуточку, я принесу вам взятку. Давайте посмотрим. Серебряная монета за то, что вы забудете о том, что я Бескорневой, и еще десять тысяч за то, что все в гостинице забудут о самом печально известном мече во всем мире.

Он застыл на месте. Толпа вокруг стола росла, забавляясь бедственным положением Альфа.

"Ну что, господин?" - потребовала староста. "Есть ли у вас проходная грамота или другое доказательство вашего положения?"

"В моей сумке", - ответил Альф. Он медленно опустил руку под стол. Один из нетерпеливых молодых парней бросился туда, чтобы посмотреть, не вытащит ли незнакомец нож из какого-нибудь тайника. Пальцы Альфа нащупали завязанный узлом шнур и наткнулись на холодный металл меча.

Отвлеки их, болван, - телепатически крикнул Разрушитель Чар.

Как?

К ужасу Альфа, меч запел у него в голове, и он заставил себя повторить это вслух.

С болот спустился ужас

Чудовище проклятое

Повелитель ужаса Некрада.

Эльф-колдун по имени Акрайст.

В руках у него был меч цвета темного эбена.

Из всех видов оружия самый страшный

И поклялся, что уничтожит все земли

Но сначала он чувствовал жажду.

"Мы все это слышали", - крикнул монах. "Что-то новое! Что-то новое!"

Толпа зашумела в знак согласия, а внимание переключилось с Альфа на молодую женщину у барной стойки. "Джильдра, ты всегда знаешь хорошую песню. Сыграй что-нибудь".

"Песню!" - закричала толпа, образовав круг вокруг Джильдры. Альф воспользовался отвлечением, чтобы достать свой кошелек с монетами. Староста, не глядя, сгребла деньги со стола, все ее внимание было приковано к певице.

Джильдра встала, откинув назад длинные волосы. "Я собиралась отложить это на потом. Это новая история, которую я узнала недавно на Дороге". Она отпила глоток эля. "Это грустная и горькая история, но в ней есть доля правды. Те из вас, кто еще не слышал новостей с севера, слушайте внимательно".

Она начала петь, ее голос был низким и печальным.

Альф выдохнул и откинулся на спинку стула, чтобы допить свой эль, поначалу не обращая внимания на песню. Он никогда не любил петь, и вообще предпочитал старые песни, те, что слышал, когда был ребенком. Он спрятал кошелек с монетами в карман своей новой рубашки, чтобы избежать такого же фиаско по прибытии в Арден. Завтра, сказал он себе, он найдет дом Отроана, и Отроан скажет ему, где найти Берис.

И тут он услышал слова.

Речь шла не о нем. Речь шла о Ламмергейре. Он слушал, а песня, строка за строкой, слово за словом, распутывала все нити его жизни и сплетала их в новый узор. Нет героев, говорила песня, нет самоотверженных поступков. Нет очарования, есть только предательство и жадность. И если веришь в обратное, то ты дурак.

В этой новой сказке он был предателем, задумавшим свергнуть лордов Саммерсвелла и завоевать весь мир. Он скрывал эти амбиции и годами работал в тени, уничтожая врагов одного за другим. Развращение Девяти началось с убийства благословенного Пейра, благодаря чему Ламмергейр получил свободу, чтобы погрузиться в Ямы, где изучал запретное колдовство и собирал всевозможные злые артефакты. Некоторые из Девяти - Берис и Блейз - были в союзе с Ламмергейром. Других он изгнал, как Ян, или ослепил, как Гундана.

Даже лорды Саммерсвелла были обмануты. Когда эльфы стали подозревать оставшихся Девятерых, обманутые лорды встали на сторону Эвервуда. Турн попытался остановить Ламмергейра, собрав армию Диких, но Ламмергейр жестоко обманул лордов, отправив добрых рыцарей в обреченный поход, и убил Турна. Без Турна Дикие вернулись к своей истинной природе: армии свирепых зверей и мерзких перевертышей.

Наконец даже верный Гундан увидел правду, и Ламмергейр убил и его.

Вернувшись в Некрад с мечом, обагренным кровью бывших друзей, ужасный Ламмергейр сверг Совет, заставив лорда Вонда бежать из города. В то же время он замыслил поставить своего племянника в качестве Некоронованного Короля - попросту говоря, марионетку в руках Ламмергейра. На севере воцарилась великая тьма.

И в ответ засиял свет. Принц Маэдос, Щит Рассвета, сын Эрлкинга, отплыл в Некрад, чтобы помочь в обороне города и восстановить порядок. Ламмергейр, опираясь на свою репутацию героя, притворно приветствовал принца как друга - а затем убил его. Бессмертный свет рассвета померк.

Теперь мы видим Ламмергейера.

Наконец-то он раскрыт.

"Теперь, - говорилось в песне, - Ламмергейр придет за тобой. Убийца монстров превратился в монстра, и черный меч снова на свободе”.

Альф, спотыкаясь, вышел из трактира, не зная, что ощущает - ярость или тошноту. Ночь закружилась вокруг него, и он оперся на Разрушитель Чар, чтобы не упасть. Ткань упала с лезвия, и ветер унес ее прочь.

"Это даже не очень хорошая песня, - сказал Разрушитель Чар. "Я в ней почти не участвую".

"Заткнись, - прошипел Альф, - заткнись, заткнись, заткнись".

Из трактира донеслись крики, заглушившие окончание песни. Кто-то сердился, кто-то не верил.

Его тошнило не только от обвинений и лжи. Ламмергейр был ложью в любом случае - называйте его героическим рыцарем или вероломным убийцей, это не имело значения. Он никогда не хотел этого титула и никогда на него не претендовал.

Нет, его мучила мысль, что те, кому он доверял, те, кто знал его как Альфа, могут воспринимать его именно так.

Возвращайся внутрь. Мысль меча давила на его разум, как лед на кожу головы. Твое отсутствие будет замечено.

Берис - все, что говорилось в песне о хитросплетениях и давно вынашиваемых планах, все предательства, которые ему приписывали, - все это было правдой для нее. Но она вскружила ему голову рассказами, превратила все хорошее в грязь, а темные дела в героические, так что Альф не знал, на что опереться.

Возвращайся в дом! шипел меч.

А Лаэрлин - что она видела, когда смотрела на него? Все остальные изменились за годы, прошедшие после похода, кроме нее и