Люби смерть - Стелла Так

перепутать левую и правую руки, как это бывает. Словно прочитав мои мысли, Лор взглядом указал на другую мою руку. Немного поколебавшись, я взяла ковш и начала ритуал под пристальным взглядом лисицы.

Когда вода коснулась моих губ, я в шоке распахнула глаза от внезапной боли в горле. Я смогла сделать лишь крохотный глоток и тут же прохрипела:

– Это святая вода.

– Естественно, – фыркнул демон. – Каким-то магическим образом она не действует на йокаев.

– Прошу тебя завершить ритуал. После обучения ты сможешь пить из этого источника крупными глотками, не испытывая боли, – мягко сказала Дзен, но взгляд ее был крайне серьезен.

Ради всего святого, может, Лор был прав, и этот культ йокаев реально слетел с катушек. Дрожа от холода и колющей боли я закончила ритуал и встала.

Лор спокойно повторил ритуал, а когда поднес ковш к губам, послышалось шипение, и его лицо исказила гримаса. Он молча встал, не выказывая ни капли возмущения. С удовлетворением Дзен кивнула нам и очень быстро исчезла из нашего поля зрения.

– На йокаев не действует святая вода? – тихо спросила я Лора, вытирая губы рукавом.

– Не на йокаев, а на людей. Это сделали, просто чтобы показать нам с тобой превосходство йокаев над Демонами-Лордами, насколько они могут отделить себя от демона, если надо. Но с Демоном-Лордом такой фокус не пройдет, что они нам только что наглядно продемонстрировали.

– Если они действительно на такое способны, то это впечатляет.

– Не стоит говорить об этом слишком громко, – проворчал он.

Хотелось побыстрее избавиться от противного привкуса. Только теперь я обратила внимание на собравшихся перед святилищем экзорцистов и йокаев. Широкие темные крылья Цубасы сразу бросались в глаза, – а под ними, внутри тщательно выведенного круга из рун, стоял на коленях Крэйн.

Сердце на мгновение замерло. На нем по-прежнему не было рубашки, лишь свободно сидящие на бедрах брюки, и я удивлялась, как он умудряется не замерзнуть. Вся его кожа была в царапинах и синяках – будто он поучаствовал в соревнованиях по боксу в лесу.

Он встретился со мной взглядом. Губы тронула слабая улыбка, так и не добравшаяся до глаз.

– Крэйн… – я сделала шаг навстречу экзорцисту, но тот покачал головой и отвернулся.

Я заглянула внутрь святилища, крыша и окружающие заросли затемнили помещение, и казалось, что проход вел в самую глубокую дыру ада. Мне стало холодно, по спине пробежали мурашки, и я глубоко вдохнула.

Вдруг я заметила в стороне Ямамото. Он стоял ровно, как натянутая струна, а руки убрал за спину. Спиритус лениво ползал по его плечам и моргнул, когда я подошла к его хозяину.

Где же сейчас Риша, спиритус Фалько? Ищет она его или просто испарилась?

Огненная саламандра заурчала, а потом свернулась калачиком на плече профессора. Взгляд его едва заметно скользнул по мне, и Ямамото кивнул.

– Ты выглядишь лучше, студентка Янг.

– Я и чувствую себя лучше.

– Хорошо. Тебе понадобятся силы в ближайшие недели. Я уже составил подробный план твоего обучения. У нас много работы.

Я кивнула, а затем посмотрела на Крэйна, вернее, на Дзен, которая встала рядом с Цубасой, высоко подняв посох. На легком ветру ее белые волосы развевались, а колокольчики слабо позвякивали. Разговоры быстро стихли, и некоторое время был слышен лишь тихий звон и шум ветра, гуляющего по лесу.

Одновременно все присутствующие глубоко поклонились, как по приказу. С опозданием, я повторила их движение, но все уже поднялись и что-то бросили в сторону круга рун.

Что это? В панике я оглянулась и вздрогнула, когда Ямамото что-то вложил в мою руку. Холодное и блестящее. Монетка?

– Брось ее в центр магического круга. Это дар богам, – прошептал он мне.

– Спасибо.

Я бросила монетку, та прилетела ровно в затылок Крэйна, а затем со звоном упала на камень. Экзорцист дернул головой, Лор за моей спиной хихикнул, а я зажмурилась, в очередной раз желая провалиться сквозь землю от стыда. Прежде чем я успела обдумать произошедшее, Дзен и Цубаса подняли посохи вверх и стали раскачивать их из стороны в сторону. Белое свечение исходило от колокольчиков, а когда я услышала звук, чуть не упала на месте. Легкий перезвон превратился в рев, который проник в мои внутренности через уши и заставлял содрогаться все внутренности, словно пытаясь вытащить их наружу. У меня потемнело в глазах, желудок скрутило от недавно выпитой святой воды. Лор тоже зарычал, а Ямамото аккуратно подхватил меня, помогая остаться в вертикальном положении.

– Скоро все закончится. Колокольчики исполняют такую же функцию, как и Биг Бен в Лондоне, – пояснил он мне, и я вспомнила день, когда мои мозги чуть не превратились в желе после звона башни в Лондоне.

Ужасный звук начал потихоньку стихать, и мне хотелось упасть на холодный камень, но профессор удерживал меня. Все снова поклонились, еще глубже, чем в прошлый раз. Казалось, звук колокольчиков действовал только на нас с Лором.

– Начинается. Можешь стоять? – обратился ко мне Ямамото, и я робко кивнула.

Он отпустил меня, затем все хлопнули два раза в ладоши, склонили головы и прижали сложенные руки к груди.

Мои клетки сами почувствовали его – Арканум, который вытекал из каждого вокруг магического круга, сливаясь в невидимые потоки у начерченных рун. Воздух был наполнен чистой силой. Волоски на моей шее встали дыбом, когда от голода я ощущала каждый новый поток энергии.

В тот же миг раздался голос Дзен Кицунэ. В трансе она закрыла глаза, на ее коже и коже Цубасы засияли ярким светом руны, похожие на руны в магическом круге. Колокольчики забренчали, и из ее уст вылетели казавшиеся бессмысленными слова, но от их бурлящей энергии я чувствовала голод и беспокойство.

Здесь все было по-другому.

Древнее. Могучее. Опасное.

Казалось, тени над Крэйном сгущались, становясь темнее, словно хотели дотянуться до юного экзорциста и схватить его. В гигантском круге парень со склоненной головой казался маленьким мальчиком, затерянным в лесу.

– О: нарами ни какурэтару Ками е, кагэ но хого-ся ни ями но сасаякитэ е, тасогарэ но токи ни анатагата ни еби какэмасу. Икэй то кэнке но нэн о моттэ, мугэн но тикара ни тикадзукимасу.

Анатагата ни нэгаи мошимасу, какурэта сэкай кара кударитэ коно уцусибито о сихай ситэ кудасаи. Анатагата но хонсицу о карэ но мяку ни нагарэ, коэ о карэ но кутибиру кара хибикасэ кудасаи.

Я привыкла к латыни, которую для заклинаний использовали экзорцисты, но японский казался иным. Более древним и загадочным.

Ямамото наклонился ко мне и тихо начал переводить слова лисицы:

– О великие и сокрытые ками, хранители теней и шепчущие тьму, в этот час сумерек взываем к вам. С благоговением и смирением приобщаемся к вашей бесконечной силе.

Молим: снизойдите из сокрытых миров и вселитесь в этого смертного. Пусть ваша сущность течет по его жилам, а ваш голос звучит из его уст.

– Анатагата но иси дэ карэ о митаси, фукакина кэйкаку но до: