Узоры тьмы - Кэри Томас

На сей раз это был парень. Он тоже был плюс-минус их ровесником – с благородными чертами, красивый какой-то болезненной, призрачной красотой, с темными глазами и пухлыми, как у барочной скульптуры, губами. На нем были укороченные, по щиколотку, брюки, грубые черные ботинки и мешковатая черная куртка. Волосы были выкрашены в неожиданный белый цвет, а на шее на толстой цепи висел массивный серебряный крест.

– Добро пожаловать в Вороний ряд. Меня зовут Юки, – представилась девушка.

– А меня – Азраил, – низким звучным голосом объявил парень. – Мы очень рады, что вы смогли присоединиться к нам на Немом пиру в честь Всех Святых, в ночь, когда Завеса тоньше всего, а мертвые живее всего.

– Как это замечательно, – произнес Поппинс. – А вы никогда не думали установить тут обогреватели?

– Юки, – кивнула Эффи. – Азраил.

Она с улыбкой покрутила это имя на языке. Анна очень подозревала, что это с ним она, по ее выражению, «замутила» на вечеринке ведьм Хада.

Аттис подошел к Юки с Азраилом сзади и обнял, притянув друг к другу. Судя по лицам обоих, это им не очень-то понравилось.

– Рад видеть вас снова, ребята. – Его голос эхом отразился от высоких сводов. Он указал на Анну с Мэнди и Роуэн. – А это наша команда.

Девочки по очереди представились, и Азраил с Юки в ответ вежливо кивнули каждой. Айвор тоже обнял их, несмотря на недовольство, а вот Олли приветственно поднял руку, не сходя с места.

Хотя выглядели они совершенно не так, как Анна себе рисовала, в облике двух молодых ведьм Хада тем не менее сквозило что-то тревожное и цепляющее. То ли их бесстрастные, почти начисто лишенные какого-либо выражения лица, то ли нездешний взгляд, то ли исходившее от них ощущение какой-то заторможенности: движения их были медленными и размеренными, плавными, но в то же самое время сюрреалистическими, похожими на завихрение масла в воде, словно они обитали в реальности, обладающей совершенно иными физическими свойствами.

Юки подняла голову:

– Прежде чем начнется вечер, позвольте ознакомить вас с правилами. Откроется вечер Немым пиром – беззвучным поминальным пиром в честь мертвых. Не издавайте ни единого звука до его окончания. Не открывайте занавешенные зеркала. Не звоните в колокола. Не заходите в туннели. Постарайтесь не кричать. Это бессмысленно. Здесь, глубоко под землей, вас все равно никто не услышит. Идемте.

Юки развернулась и зашагала вперед. Первым за ней шел Поппинс. Анна заметила, что он слегка прихрамывает и опирается на свой зонт. Роуэн схватила Анну за руку, и они неохотно поплелись следом, волоча ноги.

– Вообще-то, внутри себя я уже кричу – очень-очень громко, – прошептала Роуэн.

Изрытая выбоинами тропка, по которой они двигались, то и дело предательски норовила уйти из-под ног, спускаясь к разбитой железной дороге сбоку. Свет вспыхивал в нескольких шагах впереди и тотчас же гас позади, вынуждая их жаться друг к другу. Анна пыталась сосредоточиться на теплом голосе Аттиса, доносившемся до нее, точно струйка дыма: он забрасывал Юки и Азраила вопросами:

– Значит, это все часть «Некрополиса»?

– Верно.

– Он построен в начале девятнадцатого века, да?

– Верно.

– Для того чтобы вывозить мертвых из Лондона?

Азраил перевел дух. Похоже, он не привык отвечать на такое количество вопросов.

– Верно.

– Кажется, я что-то об этом читал. Из-за повальной бедности и эпидемий лондонские кладбища оказались переполнены. Коуны построили специальную железную дорогу, чтобы вывозить своих мертвых на кладбища за пределами города.

– Они построили только часть «Некрополиса», – поправил его Азраил. – Ведьмы Хада участвовали в строительстве с самого начала. Мы пользовались им, чтобы перевозить наших собственных мертвых в священные усыпальницы в различных районах Лондона и за его пределами, а также для того, чтобы перемещаться между нашими духовными святынями на территории столицы. Когда в середине двадцатого века коуны забросили его, он целиком и полностью перешел в наше владение. Мы пользуемся им как транспортом, а также уединенным местом, где мы можем проводить наши магические ритуалы и селить наших мертвых.

Роуэн стиснула руку Анны:

– Он в самом деле сказал «селить наших мертвых»?

Они остановились перед дверью. Звякнули ключи, и дверь со скрежетом распахнулась, открыв им лабиринт узких темных туннелей. Даже самый воздух здесь был другим, непохожим на пыльную метрополитеновскую дымку, – суше, разряженней, холоднее. Намного холоднее. Эффи оставила в покое Азраила и подошла к ним поговорить.

– Ну, как вам? – прошептала она возбужденно.

– Ужасно, как я и ожидала, – отозвалась Роуэн.

– Это с этими ребятами ты познакомилась на той вечеринке? – спросила Анна, пытаясь представить этих двоих в обычных декорациях.

– Угу. Они классные. Оба работают в посмертной художественной галерее. Там продаются произведения искусства, созданные духами.

– Это вообще возможно? – воскликнула Анна, пораженная до глубины души.

– Ну, как видишь. А Азраил – бомба, скажите?

– Так-то вроде да, – согласилась Роуэн. – Но вообще он какой-то стремный.

Эффи вскинула брови:

– Говорят, разговоры о смерти очень заводят.

– Ты ненормальная.

Впереди вспыхнул свет. Туннель перед ними расширился, в нем зиял проход в виде арки из белого камня, на котором были выбиты…

Анна остановилась как вкопанная, отшатнувшись от букв и тем не менее не в силах отвести от них взгляда. Они цеплялись за нее, словно колючки.

Можно ли было вообще назвать эти значки буквами?

Угловатые и диковинные, они состояли из резких, изломанных, неправильных линий, в которых не просматривалось никаких закономерностей. От одного взгляда на эти буквы, образованные порезами и царапинами, по коже у Анны побежали мурашки, точно от уколов сотен крохотных иголочек, а живот скрутило так, что невозможно стало дышать.

Усилием воли ей все же удалось оторвать от них взгляд, и в тот же миг ноги у нее подкосились, и она грохнулась коленями о бетонный пол.

– Анна. – Олли помог ей подняться, – тебе нехорошо?

– Я…

Анна огляделась по сторонам. Все остальные выглядели почти такими же потрясенными, как и она сама. Поппинс с Айвором отвернулись. В лице Роуэн не было ни кровинки. Мэнди, казалось, готова была вот-вот потерять сознание. Даже Эффи выглядела потрясенной. В устремленном на Анну взгляде Аттиса читалось беспокойство.

– Лучше не смотреть на них слишком долго, – сказала Юки.

– Что это такое? – спросила Эффи.

– Язык мертвых, – с теплотой в голосе отозвалась Юки.

– Самый первый из всех существующих на свете вербальный язык…

Аттис подошел поближе, чтобы лучше разглядеть письмена. Он, похоже, никакого трепета перед ними не испытывал.

– Созданный Великой Богиней, чтобы говорить с мертвыми, – добавил Азраил. – Мы до сих пор пользуемся им, чтобы общаться с ними и вместе творить колдовство.

– Что тут написано? –