Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

– Такая важная вещь, а все, что ты про нее сказал, – потерял, и все? – глядя на его лицо, отчеканил Чжу Юйхэн. – Сейчас твои сообщники уже давно нам во всем признались, и даже выдали стрекозу, идентичную твоей, в качестве вещественного доказательства, к чему тут упорно отрицать?

Взгляд Чжу Синхэ упал на целую стрекозу, тон стал еще более недоуменным:

– Вещественное доказательство? Эта безделушка для развлечения, потерял – и ладно, сделаю новую, что она может доказывать? И кто ее представил, чтобы оклеветать меня?

Его безупречное выражение лица и полное безразличие к этим стрекозам вызвали у Чжу Юйхэна легкое неудовольствие. Однако с детства привыкший не показывать своих чувств, он и сейчас лишь холодно сказал:

– Это уже тебя не касается. Так или иначе, мы владеем информацией о твоих людях и всех твоих делах, иначе не стали бы тратить столько сил, чтобы задержать тебя.

Чжу Синхэ усмехнулся, лишь слегка покрутив кольцо на большом пальце. Это кольцо серебристого цвета с вычурными выгравированными узорами, сделанное непонятно из какого материала, испускало тусклый свет. Свет кольца смешивался с сиянием оплетавших его «Тянущихся нитей», оба были едва уловимы, иллюзорны, делали его похожим на снежного паука, восседающего в центре Восьми Триграмм [124] и плетущего невидимую, но смертоносную ловушку.

– Выходит, меня предала Сы Нань? – спросил он.

Чжу Юйхэн не подтвердил и не опроверг его слова, позволив ему строить догадки.

Чжу Синхэ всмотрелся в его лицо – тонкие, плотно сжатые губы и приподнятый, слегка надменный подбородок, даже этого хватило, чтобы понять – внешность у него незаурядная.

Чжу Синхэ вдруг усмехнулся:

– Я знаю А-Нань четырнадцать лет, плечом к плечу выходил с ней в море девять лет. В этом мире, наверное, нет никого, кто знал бы ее лучше меня. Какими такими достоинствами вы обладаете, чтобы удостоиться ее благосклонности, даже заставить ее бросить своих братьев и товарищей, с которыми она провела больше десяти лет, и перейти на вашу сторону?

– Почему нет? – бесстрастно спросил Чжу Юйхэн. – У каждого свои причины поступать так, как он поступает.

– Я не вижу причин для ее такого поступка.

– Тогда я дам тебе причину: она и командующий Сун из моего Отряда сейчас находятся в отношениях господина и слуги. – Чжу Юйхэн сидел спокойно, говорил безразличным тоном. – У нас имеется кабальная запись.

Выражение лица Чжу Синхэ, до этого сохранявшего самообладание, наконец изменилось. Движение запястья вышло за границы, допустимые «Тянущимися нитями», и на его рукаве быстро проступил бледный кровавый след, на его белых одеждах он был виден особо отчетливо. Он словно не заметил этого и лишь спросил:

– Какой еще Отряд, какой командующий Сун?

– Это тебя не касается.

Чжу Юйхэн на белом глазу заставил его поверить, что А-Нань продалась в рабство кому-то другому.

– Значит, она ищет нового покровителя? – Чжу Синхэ опустил руку, легко коснувшись пальцами того кольца. – На этот раз она выбрала… нынешний императорский двор?

В мыслях Чжу Юйхэна промелькнуло предыдущее сотрудничество А-Нань с мастерской Чжоцяо, и он уклончиво ответил:

– По крайней мере, двор относится к ней гораздо лучше, чем мастерская Чжоцяо.

– Возвращение под власть двора – тоже благо, вероятно, она устала от скитаний по морю, – тихо вздохнул Чжу Синхэ.

– Если вы все решите мирно вернуться на земли нашего императора и не будете сеять смуту, двор, без сомнения, проявит к вам свое расположение. К чему делать то, что приведет в заключение, где ваши жизнь и смерть уже будут зависеть от других? – отчеканил Чжу Юйхэн, вернувшись к главному. – Говори правду, наследник Динъюаньхоу уже видел написанное тобой в Линъине молитвенное обращение. Что означают «гром и молнии пожара Ючжоу», «волны бушующей Хуанхэ», какое отношение ты имеешь к пожару в Трех больших дворцах?

– Это всего лишь два недавних стихийных бедствия. Я слышал о них, вот и упомянул в молитве, разве это противозаконно? Если ваше превосходительство мне не верите, можете позволить А-Нань прийти и поспорить со мной, тогда вам станет ясно, что я всей душой люблю родину и абсолютно не способен, просто не могу сеять бедствия в мире людей.

Чжу Юйхэн, естественно, не мог позволить А-Нань встретиться с ним, поэтому не удостоил это предложение ответом.

– Что, новый хозяин А-Нань не в состоянии приказать ей явиться и опознать меня? – заботливо спросил Чжу Синхэ.

Чжу Юйхэн усмехнулся, достал из рукава тот железный шарик, положил перед двумя стрекозами и сказал:

– Сейчас у нее есть другие важные дела, так что ей некогда даже просматривать передаваемые вашими сообщниками сообщения, не то что встречаться с тобой.

– Вот как, значит, она сейчас даже сообщения не принимает от братьев, с которыми делила жизнь и смерть на море? – В тоне Чжу Синхэ слышались печаль и доля горечи. – Почему она, зная, что я невиновен, не вступится за меня? Неужели я сделал что-то, чем обидел ее?

Он вновь не дал прямого ответа ни на одно обвинение, ловко сменил тему и вернул разговор в исходную точку. Солнце за окном уже поднялось и ярко светило, Чжу Юйхэн не собирался начинать этот допрос заново, было очевидно, что закончить его быстро явно не получится.

Да и в конце концов, А-Нань уже должна была проснуться.

– Раз ты не желаешь говорить правду, тогда побудь здесь еще несколько дней. Подождем, пока твои сообщники один за другим не попадут в наши ловушки, а мы тем временем проверим весь твой маршрут, и тогда вынесем решение. – Чжу Юйхэн поднялся, показывая, что уходит и на этом их разговор завершается. – А-Нань и ты – люди, обладающие уникальными умениями. Она сейчас находится под защитой двора и, естественно, живет хорошо. Я слышал, что ты тоже обладаешь уникальным знанием – «Правилом пяти элементов». Наш император справедлив и в награждении, и в наказании, так почему бы тебе не сослужить ему службу? Твое искусство поможет людям на землях нашей страны защищаться от стихии, а тебе – возвыситься, стать уважаемым человеком.

Намерения Чжу Юйхэна были вполне прозрачны, но Чжу Синхэ остался безучастен, он продолжил сидеть, скрестив ноги, перед столиком, задумчиво глядя на руки собеседника. Тогда Чжу Юйхэн перестал обращать на него внимание, собрал вещи со столика и рукой толкнул дверь, чтобы выйти из зала.

В тот момент, когда он переступил порог, он услышал позади сбея, как Чжу Синхэ произнес:

– Твои руки…

Рука Чжу Юйхэна замерла, и он услышал, как тот медленно закончил фразу:

– Эти руки А-Нань точно понравятся.

Выражение лица Чжу Юйхэна осталось бесстрастным, словно он ничего не слышал, той же рукой он распахнул дверь пошире и уверенно шагнул вперед в яркий солнечный свет.