Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Чжу Юйхэн был гораздо спокойнее ее:

– Разве человек, который даже в игорный дом зайти не может и вынужден играть в канавах, сможет раздобыть свидетельства на такие крупные суммы? Более того, разве такой заядлый игрок, как Лоувань, после выигрыша действительно понес бы деньги домой и добровольно отдал бы их Пиннян?

При упоминании Пиннян у А-Нань сжалось сердце. Она закрыла лицо ладонями, заставляя себя успокоиться.

В таком состоянии госпожа Чжо уже точно ничего не сможет рассказать, теперь им придется самостоятельно разбираться во всех странностях, произошедших за последнее время.

– Итак, сейчас нам нужно разобраться в следующем: откуда взялся тот зловещий ветер, как связаны госпожа Чжо и Бянь Цуньань, причастна ли семья Чу к смерти Бянь Цуньаня, приложила ли семья Чу руку к пожару в Трех больших дворцах… – пробормотала А-Нань. – Это все определенно не простые совпадения, но… что именно объединяет все эти события?

– Ты права. Когда семья Чжо Шоу жила в Шуньтяньфу, Бянь Цуньань служил в Интяньфу; когда Бянь Цуньань с Управлением внутренних дворцов отправился в Шуньтяньфу участвовать в строительстве императорского дворца, Чжо Шоу как раз командировали в Интяньфу, и с тех пор он редко возвращался в столицу. Если смотреть на их жизненные маршруты, кажется, что пересечений вообще не было, – договорив до этого места, Чжу Юйхэн вдруг замолчал, затем посмотрел на нее и медленно добавил: – Хотя строго говоря один раз был.

А-Нань пристально посмотрела на него, ожидая продолжения.

– Я приказал срочно доставить архивы двадцатилетней давности из Сюйчжоу, их только что привезли. Хочу, чтобы ты сама их посмотрела.

Вернувшись в Башню Аромата Корицы, Чжу Юйхэн зашел в свою комнату, взял папку с архивными документами, перелистал до нужного листа и протянул А-Нань:

– Вот запись о той ночи, когда двадцать один год назад загорелась почтовая станция в Сюйчжоу. Незадолго до этого Бянь Цуньаня кастрировали и вместе с группой юных евнухов отправили на юг, в Интяньфу. Таким образом, в ночь пожара второго числа шестого месяца Чжо Шоу, Гэ Чжия и Бянь Цуньань – все трое находились на почтовой станции в Сюйчжоу.

– В ночь пожара Бянь Цуньань тоже был там? – А-Нань сначала было воспряла духом, но, подумав, снова приуныла. – Всего одну ночь?

– Всего одну ночь, – подтвердил Чжу Юйхэн.

– Да где это видано, чтобы за одну ночь могла зародиться дружба, способная продлиться более двадцати лет? – А-Нань не питала особых надежд, но все же взяла документы, откинулась на спинку кушетки, подтянула колени к груди и погрузилась в чтение. – И тем не менее от «Шестиконечного грома» семьи Чу почти невозможно спастись. Как же эти трое остались в живых?

Согласно архивным записям двадцать один год назад, второго числа шестого месяца, после полудня, Чжо Шоу с Гэ Чжия остановились на ночлег на почтовой станции в Сюйчжоу. В то время Чжо был всего лишь мелким офицером в армии Шуньтяньфу, поэтому его с Гэ Чжия и одной пожилой родственницей, сопровождавшей невесту, разместили в двух смежных комнатах в восточной части заднего двора. Бянь Цуньань же вместе с другими юными евнухами прибыл на почтовую станцию Сюйчжоу уже после наступления темноты.

В то время Бянь Цуньаню было пятнадцать лет, он вместе с другими юношами подвергся кастрации, а после заживления ран их отправили на юг, в Интяньфу, для службы при дворце. Всего в этой группе юных евнухов, большинство из которых еще не оправились от ран, был тридцать один человек. Их сопровождали два опытных старших евнуха и четверо солдат – всего тридцать семь человек. В ту ночь их всех также разместили в заднем дворе.

Пожар на станции вспыхнул как раз в час третьей ночной стражи.

Данные официального отчета совпадали с рассказом Чжо Шоу: со всех сторон раздались раскаты грома, земля задрожала, а с неба полился огонь – пути к спасению были отрезаны. Люди, тушившие пожар, видели, как спаслись только двое – Чжо Шоу и его невеста Гэ Чжия.

Пожар бушевал до рассвета. При подсчете тел в пепле было обнаружено тридцать семь трупов, а затем в колодце на заднем дворе нашли еще одного юного евнуха, он был без сознания и каким-то чудом еще держался за ведро.

Этим спасшимся евнухом был Бянь Цуньань.

Поскольку он был евнухом, который должен был отправиться на юг, чтобы присоединиться к прочим дворцовым слугам, после его выздоровления местные власти направили специальных людей сопровождать его в Интяньфу, где он, как и планировалось, поступил на дворцовую службу. Однако Бянь Цуньань, пережив в пожаре сильный испуг и наглотавшись густого дыма, серьезно повредил голосовые связки, из-за чего его речь стала несколько затрудненной. Его язык онемел на всю жизнь, словно одеревенел – такому человеку трудно пришлось бы на службе при дворе. К счастью, он был замкнутым и не любил много разговаривать с людьми, со временем все к этому привыкли и перестали обращать внимание на его изъян.

А-Нань закрыла папку с документами и задумчиво сказала:

– У меня есть… очень странная мысль…

Чжу Юйхэн с первого взгляда понял, о чем она думает, и покачал головой:

– Невозможно.

– Откуда ты знаешь, о чем я думаю? И почему сразу невозможно?

– Ты думаешь, возможно ли, что Гэ Чжия, которую спас Чжо Шоу и которая все эти двадцать лет, утверждала, что ее обезобразило в пожаре, а потому не выходила из дома и постоянно носила вуаль, на самом деле не настоящая Гэ Чжия. Возможно ли, что в хаосе пожара произошла подмена, а настоящая Гэ Чжия уже давно сгорела.

А-Нань кивнула, потом снова подумала и со вздохом сказала:

– Ты прав, это действительно невозможно… Ее старший брат недавно вернулся, он встретился с госпожой Чжо и подтвердил, что это действительно его сестра. Как можно замаскироваться так, что получится обмануть родного брата?

– Вот именно. Кроме того, хотя они не виделись двадцать лет, у них были общие воспоминания о бабушке по материнской линии, даже о лепешках с креветочной пастой, которые та готовила для них, у госпожи Чжо на руке был шрам, который ее брат тоже вспомнил – все это очень сложно подделать. В конце концов, это их общее детство, если бы что-то было не так, второй человек сразу бы заметил. – сказав все это, Чжу Юйхэн снова спросил: – Кстати, ты увидела старый шрам на руке госпожи Чжо, когда сейчас подавала ей чай?

– Мельком взглянула, старый шрам на запястье действительно есть – как и говорил дядя А-Яня, а на нем свежие следы от кошачьих когтей.

– Значит, пока все