Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

скакал по стенам комнаты, даже паутина на старых балках была четко видна. В колебаниях яркого света Чжу Юйхэн заметил татуировку на шее Чу Юаньчжи, выглядывавшую из-под воротника.

Дракон-куйлун [130], набитый красными линиями на синем фоне.

Лаконичные и мощные алые линии несколькими штрихами очерчивали величественный силуэт могущественного куйлуна, несущегося сквозь облаках, исторгающего гром и молнии.

Вот только теперь этот могучий и величественный куйлун был скрыт под потрепанным и засаленным воротником, а его хозяин, живший в таком мрачном, полуразрушившемся доме, хотя был еще не стар, но уже изрядно потрепан невзгодами жизни и чах от болезни, влача бессмысленное существование.

Взгляд Чжу Юйхэна медленно переместился на лицо Чу Юаньчжи.

Господин Чу, такой старомодный в поведении, обладал бледным худощавым лицом, четко расчерченным прямыми бровями и высокой переносицей. На вид ему было лет тридцать шесть – тридцать семь, а в колеблющемся свете огнива его чрезмерная худоба придавала ему загадочный отрешенный вид. В молодости этот обнищавший мужчина, должно быть, был выдающимся красавцем.

В глазах Чу Юаньчжи, смотревшего на огниво, вспыхнул необычный блеск:

– Госпожа, вы носите эту вещицу с собой, не боитесь, что угли просыпятся?

А-Нань улыбнулась и объяснила:

– В месте соединения медной оболочки есть скользящий механизм, в нем задействованы три пересекающиеся медные дуги, они точно контролируют баланс, что позволяет им вращаться в любом направлении. Независимо от того, как вращать шар снаружи, угли будут всегда оставаться внутри него и не выпадут.

– Огонь, который зажигается при открытии, его, должно быть, кремень высекает? – сказав это, он своими непрерывно дрожащими руками с силой закрыл, а затем раскрыл оболочку, внутри шара высеклись искры, мгновенно зажигая угли.

Это напомнило Чжу Юйхэну о фонаре, который А-Нань держала в руках при их первой встрече. Тот фонарь вращался и раскрывался, словно лепестки лотоса, огонь в нем зажигался, вероятно, по тому же принципу, что и в этом огниве. Жаль, что тот фонарь сгорел.

Чжу Юйхэн не понимал, почему А-Нань, проникнув в дом Чу хитростью, не спрашивала о Шестиконечном громе, а вместо этого завела с этим Чу Юаньчжи разговор на совершенно отвлеченную тему. Слушая их, он невольно взглянул на руки Чу Юаньчжи. Чжу Юйхэн и сам не заметил, как перенял у А-Нань эту привычку – рассматривать людей, особенно их руки.

Чу Юаньчжи действительно был калекой: если руки человека постоянно дрожат, его нельзя назвать здоровым. Однако, даже несмотря на это, чувствовалось, что за дрожью и изнеможением скрываются сильные суставы и крепкие кости.

– Такое искусное творение, видимо, госпожа – выдающийся мастер нашего времени. – Чу Юаньчжи вернул А-Нань огниво, успокоил дыхание, взял со стола лучину и жестом пригласил их следовать за собой.

Пройдя через просторный внутренний двор, Чу Юаньчжи толчком открыл дверь в задний зал. Внутри было чисто, но следы обнищания было не скрыть. Он вставил лучину в щель стола и жестом пригласил их сесть.

– Вы двое посетили мой дом глубокой ночью, что же вам нужно?

А-Нань улыбнулась:

– Дядюшка, мы же свои, мы…

Чу Юаньчжи поднял дрожащую руку, останавливая ее:

– Не стоит. Я впервые встречаю госпожу, пожалуйста, говорите прямо.

Долгим обсуждением механизма огнива А-Нань попыталась сблизиться, но поняв, что эта попытка провалилась, девушке пришлось сменить тактику.

– Господин Чу, ваш сын разбил мою нефритовую подвеску, сказал, что не может сразу возместить, поэтому я пришла познакомиться с вашим домом.

Услышав это, Чу Юаньчжи изумился и посмотрел на своего сына, который стоял у входа, понурив голову и не смея и пикнуть. Лицо Чу Бэйхуая побелело, он достал из-за пазухи несколько подобранных осколков нефрита и робко показал их отцу.

Чу Юаньчжи бросил быстрый взгляд и сразу понял, что этот нефрит стоит немалых денег. Он поднял дрожащую руку, указывая на Чу Бэйхуая, хотел отругать его, но тут его дыхание перехватило, и он долго не мог вымолвить ни слова. В конце концов он лишь вздохнул, опустил руку и сказал А-Нань:

– Госпожа, будьте спокойны, моя семья ни за что не покинет родовое гнездо, мы не убежим.

– Хорошо. Тогда, господин Чу, сделайте нам, пожалуйста, расписку о долге. Сто лян за этот нефрит – не много, верно?

– В целом действительно не много. – Чу Юаньчжи говорил медленно, а в тусклом освещении комнаты его голос казался несколько отрешенным. – Только я не знаю, как именно все случилось, поэтому расписку пока не могу выдать. Бэйхуай, сначала расскажи мне подробно, что сегодня произошло.

Чу Бэйхуай, запинаясь и еле шевеля губами, рассказал о случившемся. Выслушав его, Чу Юаньчжи медленно взмахнул рукой и сказал:

– Возвращайся пока в кабак, я сам поговорю с нашими почтенными гостями.

Чу Бэйхуай кивнул и поспешно ушел, спотыкаясь и утирая слезы. Когда его шаги затихли вдали, Чу Юаньчжи повернулся к А-Нань и Чжу Юйхэну и медленно произнес:

– Госпожа, ширина того переулка – пять чи. Мой сын режет кур и уток у канавы, когда Вы шли по переулку, он сидел на корточках у дороги и работал. Госпожа, если переулок шириной в пять чи, один человек неподвижен, а другой идет, как вы думаете, кто должен нести ответственность за разбитый нефрит?

– Естественно, ваш сын, – нагло сказала А-Нань. – В конце концов, это я понесла убыток.

Дрожащая рука Чу Юаньчжи, лежавшая на колене, сжалась в кулак:

– Вы двое, предполагаю, уже увидели положение моей семьи, эти голые стены, две ветхие комнаты. Госпожа, вы правда думаете, что у нас есть хоть что-то ценное?

А-Нань как раз ждала этих слов и тут же сказала:

– Господин Чу, у вас же есть ваше мастерство.

Только она произнесла это, как на напряженном лице Чу Юаньчжи вдруг появилась насмешка:

– Вот это выгодная сделка. Видимо, госпожа хорошо меня знает, а эта ситуация с нефритом – просто хорошо подготовленный предлог, чтобы вынудить меня продать себя вам в качестве компенсации ущерба?

Сердце Чжу Юйхэна переполнилось смешанными чувствами, когда он услышал слова «продать себя».

– Господин Чу, а вы остры на язык, – рассмеялась А-Нань.

– Лучше быть острым на язык, чем прятать нож за пазухой с улыбкой, как вы, госпожа. – С этими словами Чу Юаньчжи стряхнул с лица все эмоции, его тощее тело вскочило так резко, что раздался свист, а стол перед ним опрокинулся. – Мы еще посмотрим, сумеешь ли ты воспользоваться семьей Чу!

Чжу Юйхэн не ожидал, что этот на первый взгляд безобидный калека вдруг решит атаковать, а в его сгорбленном теле окажется столько силы, что тот сможет швырнуть в них такой тяжелый деревянный стол. Юноша не раздумывая бросился перед А-Нань, выставил руку на летящую столешницу и провернул ее, пытаясь уменьшить импульс.

Однако, коснувшись столешницы, он сразу почувствовал неладное.

Этот, казалось бы, прочный деревянный стол на самом деле был сделан из тонкой ели,