Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

В переулке раздался грохот, в воздух поднялось белое облако пара, а все занятые работой люди невольно обернулись на ворота.

Вода для ошпаривания кур бежала по земле, распространяя вонь. Сидевший на корточках паренек плюхнулся в грязную жижу и перепуганно смотрел на А-Нань. Притворяясь, что нечаянно опрокинула такое большое ведро воды, А-Нань сделала вид, что потеряла равновесие, зацепилась о стену переулка, сделала незаметное движение пальцами, и нефритовая подвеска на ее поясе разлетелась вдребезги, с силой ударившись о стену.

Паренек был в ужасе, на его лице появилась растерянная улыбка, и он затараторил:

– Простите, простите, госпожа, вы не обожглись? Я… давайте я вытру…

Он протянул руку, схватил подол одежды А-Нань и принялся усердно выжимать воду. Увы, сердце девушки было тверже железа. Она указала на осколки нефрита на земле и медленно произнесла всего одно слово:

– Возмещай.

Услышав это, окружающие переглянулись, поспешно отложили свои дела и окружили их.

Осколки подвески из белого нефрита валялись в грязной воде, собрать ее было невозможно, но переливы цвета и сияние поверхности отчетливо говорили о немалой стоимости украшения.

– Сяо Бэй, ну ты попал! – кто-то выпалил, не удержавшись.

Паренек тут же весь задрожал, съежившись еще сильнее:

– Извините, госпожа, простите меня, вы… будьте великодушны, простите меня! Или… или снимите одежду и обувь, я заберу, постираю и высушу, завтра обязательно верну чистыми, в лучшем виде!

А-Нань пришла сюда за скандалом, поэтому в ответ лишь усмехнулась:

– Ты что, предлагаешь мне, девушке, голой домой идти?

Паренек тут же покраснел еще сильнее и долго мямлил не в состоянии вымолвить и слова. Из толпы вышел пожилой работник и попытался замять ситуацию:

– Госпожа, вы только посмотрите, как этот ребенок сможет расплатиться с вами за такую дорогую вещь? Его семье и так тяжело приходится: отец – калека, мать ухаживает за ним и не может выходить из дома, этот мальчик кормит всю семью. Ужасные обстоятельства! Будьте великодушны, простите его!

Несколько человек вокруг тоже стали поддакивать, прося ее проявить милосердие, но А-Нань не собиралась проявлять мягкость и лишь усмехнулась:

– Кто-нибудь хочет возместить мою потерю вместо него? Если нет, тогда заткнитесь.

Поняв, что имеют дело с богачкой-самодуркой, все поспешно разошлись, и только паренек остался стоять на месте, лицо его стало белым, как осколки нефритовой подвески, валявшиеся в луже.

Прошло совсем немного времени – палочка благовоний успела бы сгореть лишь наполовину [128] – и А-Нань с Чжу Юйхэном уже стояли перед обветшалым домом семьи Чу.

С нарочито озабоченным видом оглядывая двор, окруженный облупившейся кирпичной стеной, А-Нань спросила:

– Это правда твой дом? Ты, часом, не указал на первое попавшееся здание, чтобы от нас отделаться?

Чу Бэйхуай, дрожа от страха, утирал слезы:

– Уже стемнело, у моих батюшки и матушки здоровье слабое… Госпожа, просто запомните этот дом, пожалуйста. Я буду много работать, я все верну вам, я не сбегу…

– Хватит болтать попусту. Как я могу быть уверена, что это твой дом, если ты не проводишь нас внутрь? А если я потом приду за долгом и не найду тебя, что мне тогда прикажешь делать? – нагло заявила А-Нань. – Не бойся, я просто скажу твоим родителям, что мы твои друзья, зайдем на минутку и уйдем, о долге говорить не стану.

Поддавшись на уговоры и запугивания А-Нань, простодушный ребенок со слезами на глазах постучал в дверь, крикнув:

– Отец, отец, ты уже лег?

Со двора донесся сдавленный женский кашель, затем послышались шаги, и через мгновение раздался дребезжащий звук отодвигаемого засова. Мужской голос из-за двери произнес:

– Так рано вернулся сегодня, поесть, что ли, принес? Твоя мать сегодня съела только маньтоу [129], что ты вчера принес из ресторана, даже кашлять сил нет…

Отец Чу, как и говорили работники кабачка, действительно был калекой. Он долго говорил под аккомпанемент непрерывного стука дерева, пока его рука лежала на засове. Ему понадобилось немало времени, чтобы, дрожа, отодвинуть засов и открыть дверь.

В темноте он с первого взгляда увидел, что у входа есть другие люди, и на его лице появилась смущенная улыбка. Он спросил сына:

– Что же ты не предупредил, что придут друзья? Давайте, проходите в дом, а я пока приготовлю гостям горячей воды и заварю чай.

А-Нань сердечно рассмеялась:

– Дядюшка, не беспокойтесь, тут все свои.

В конце концов, если эта семья питается объедками, которые сын приносит из кабачка, откуда у них дома взяться чаю?

А-Нань шагнула внутрь, ее бесцеремонное поведение поразило даже стоявшего позади Чу Бэйхуая. Поколебавшись недолго, он нерешительно последовать за девушкой. Чжу Юйхэн помедлил, не понимая, как семья Чу, способная контролировать гром и молнии, могла пасть так низко. Но, увидев, что Вэй Ханчжи и его люди уже перекрыли вход в переулок, он поднял взгляд на беспечную спину А-Нань и, сам не зная почему, вошел внутрь.

Семья Чу была настолько бедной, что у них не было даже свечей или масла для лампы. Отец Чу Бэйхуая безуспешно пытался высечь огонь из кремня дрожащими руками, чтобы зажечь лучину. К сожалению, руки его не слушались, дрожь не унималась, у него никак не получалось зажечь огонь, поэтому он мог лишь отвлекать их разговором, стараясь скрыть неловкость:

– Меня зовут Чу Юаньчжи, а вы как познакомились с моим сыном Бэйхуаем и зачем пришли так поздно?

– Это… долгая история, – сказала А-Нань и, видя, что мужчина все не может зажечь лучину, достала из-за пазухи круглое огниво, со щелчком открыла его, осветив комнату, и легко зажгла ту лучину.

Пламя от огнива было ярким, словно она держала в руке маленький пучок солнечного света. Чу Юаньчжи, разбиравшийся в таких устройствах, радостно спросил:

– Госпожа, откуда у вас это огниво? Пламя такое яркое, никогда такого не видел.

– Я сама сделала его от нечего делать. – А-Нань великодушно протянула ему огниво. – По сути, это просто полый медный шар, спереди есть отверстие для пропуска света, а внутренность шара отполирована до блеска. За счет этого можно сфокусировать свет, собрать все лучи в один пучок и направить его в одну точку вперед. За счет этого такой пучок света получается намного ярче, чем в обычных огнивах, его даже можно использовать как маленький фонарик, если нужно ночью куда-то сходить.

Яркий свет, отраженный от отполированной меди,