Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Сейчас-сейчас, всего пару секунд, просто мгновение, потерпи, она скоро отступит...

Боль действительно сошла на нет спустя несколько мгновений, который показались Риалу вечными. Челюсти его задрожали, всё тело обмякло, тяжёлое дыхание стало резко вырываться изо рта.

– Что... Что это было? – спросил он едва слышным голосом.

– Огневуха. После войны все книги и манускрипты по медицине и алхимии за авторством близнецов Тотменов тут же вывезли сюда, на Конофер. Мы, конечно, слышали, что скрипатумские братья были искусными алхимиками, но некоторые вещи, которые они создали, до сих пор будоражат и вызывают восторг. Ваше счастье, что мне ещё давненько удалось выкупить несколько бутылей с этим лекарством.

– Ха... Даже тут вы нагло пользуетесь чужими знаниями и силой... – сказал Кайт и принялся пытаться выпутаться из верёвок, почувствовав прилив сил.

– Медицину изучают для того, чтобы помогать всем, а не делить людей на “своих” и “чужих”. – обиженно ответил Захария и принялся обрабатывать той же огневухой раны Церцеля.

Церцеля же огневуха заставила лишь злобно шипеть и стонать от боли. Он почти не приходил в себя после сокрушительного удара в голову, но теперь, когда целебный настой заставил его зашевелиться, стало ясно, что старик едва ли оправился после болезни. Гулкий кашель вновь окатил стены амбара, а сильная дрожь снова стала бить по телу, хоть Кайт и говорил, что амбар, наконец, отогрелся.

– Это плохо. Плачевное состояние. И мёрзлая земля... Отнюдь не делает лучше.

– Ты уже делал это один раз, Захария... Сможешь и во второй. – глухо проговорил Кайт, медленно подползая к остывающим углям, что отваливались от горящих брёвен, несмотря на сильную боль в онемевших конечностях.

– Второго раза может не случиться, господин. Старик порядком измучен, а эти травмы... Словом, будет крайне трудно поставить его на ноги. Может быть, даже невозможно.

– Поройся в своей сумке, подумай головой. Ты же светлый учёный человек, что годами спасает местных от болезней, вызванных холодом... – Кайт, собрав волю в кулак, сунул связанные руки в кучку углей. Спустя несколько мгновение грубая верёвка стала тлеть, а после и вовсе зашлась огнём, который Риал тут же сбил о промёрзшую землю.

Пока Захария нервно копошился в своих пожитках, не сводя глаз с Церцеля и думая о том, каким же образом ему продлить жизнь старика до утра, Риал несколько раз повторил трюк с углями, пока верёвки наконец не прогорели до того состояния, что их можно было без проблем разорвать руками. Всего несколько минут ему потребовалось на то, чтобы освободить верх, после чего он уже гораздо осторожнее стал опаливать верёвки на ногах. Изрезанные и обожжённые запястья его крайне болезненно саднили, но он старался не издать и звука, только бы Захария не отвлёкся на него. Когда же движения Риала более ничего не сковывало, Кайт медленно поднялся на ноги, схватился за толстую горящую ветку и набросился на Захарию. Придушив его, Кайт тут же поднёс малиново-красные угли к лицу лекаря и грозно зашептал:

– Куда они забрали вещи старика?

Лекарь застыл в исступлении. Вид раскалённых углей прямо перед его лицом совершенно выбил его из колеи и заставил едва ли не дрожать от страха. Подумать только – такой здоровенный и крепкий человек, вскормленный мясом яростных медведей и живущий в лесах, пронизываемых лютейшей стужей, может дрожать.

– Я... Не знаю...

– К тебе даже стражники обращаются по имени, в отличие от всех остальных. Ты должен был что-то слышать. – шикнул Риал и поднёс ветку ещё ближе к лицу лекаря.

–М-м-м... – в страхе замычал Захария, но всё же сдался: – На краю тюрьмы стоит дом надзирателя. Там же есть выход из поселения, который выведет вас на дорогу к Колонии Воссоздания. Вы же туда направлялись, я ведь прав?

– Заткнись.

На Кайта было страшно взглянуть: доселе худое, доброе лицо, которое с удивлением смотрело на ранее неизвестный ему мир, сейчас будто вытянулось в струну, закостенело, облитое кровью, стало острым и угловатым, злобным, почти диким. Иллюзии касательно того, что не все местные такие же ублюдки и изверги, как солдаты и Серые, окончательно исчезли из его сознания и впервые за долгое время Риал понял, о чём ему говорил Церцель. Жизнь конферцев есть страх и подчинение, рождённые в тот самый день, когда Пятый материк пал. И вот уже пятьдесят лет их жалкие, тщедушные душонки цепляются за любую возможность, которая бы гарантировала, что гнев господ не перейдёт на них. И рабы, и грандиозные постройки, что высасывали все деньги подчинённых Первых Графов, и ссылки в северные тюрьмы, и охота на людей. Глаза их были закрыты навсегда, и чем меньше ты видел до падения этого занавеса – тем больше был шанс того, что ты не станешь следующей жертвой Первых Графов. Армия умело показала на примере Версовского восстания, что будет с теми, кто проявит хоть толику сострадания и попытается выйти из-под гнёта. И люди, бегущие от страха, навечно закрепили в своём сознании, что Пятый остался в забвении, что именно он навлёк на себя уничтожение и разгромную войну, что рабы на их родной земле – это обычный порядок вещей, который нельзя нарушать. Так сказали Первые Графы. И ослушаться их было невозможно, ведь они знали, что Отдел Тайн никогда не дремлет и его руки достанут тебя даже в самой отдалённой тюрьме материка.

Риал отпихнул от себя лекаря. Бессильно упав на землю, Захария боязливо укрыл голову руками и дрожал от страха. Кайт быстро вытряхнул сумку с лекарствами, надеясь найти там маленький ножичек, которым лекари в самом Фаустере часто вскрывали гнойники или откупоривали запечатанные воском бутыли, и с облегчением выдохнул, когда широкий квадратный нож, похожий на коротенькую стамеску, глухо ударился о землю. Выглянув в щель амбара, Кайт мельком увидел несколько горящих ламп, которые разрезали густую, почти непроглядную темноту северной ночи. За самой стеной он слышал неуверенные шаги и поскрипывающий снег, и, постояв с минуту и прислушиваясь к голосам и звукам шагов в разных частях амбара, смог насчитать минимум четырёх стражников, топтавших снег по периметру.

– Позови одного. – коротко сказал Кайт Захарии.

Лекарь, поколебавшись несколько секунд, медленно поднялся с пола и подошёл к маленькой дверце, после чего постучал несколько раз. Кайт же лёг на земле, сделав вид, будто всё ещё связан. Когда раздражённый стражник, вынужденный всю ледяную ночь стоять на посту, вошёл внутрь