Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Даю свою голову на отсечение! Да хоть скормите меня самого хатхельским медведям, обмазав мёдом – там был демон! – в ужасе лепетал Лист, расхаживая по дому надзирателя взад и вперед. – Не могу понять, каким ядом меня опоили или укололи, но глаза мои ни за что не смогут этого забыть!

– И какова же реакция была у местных? – Синат выходил из себя, испепеляя взглядом своего ближайшего сподвижника. У него не было ни единой причины верить ему, но страх, который сочился из его тела, не позволял Синату наречь Листа безумцем и отправить к Графским лекарям.

– Какая может быть реакция у охотника, натравившего пса на зайца?! Они это сделали самолично! Это чудовище изрыгало свет тысячи солнц, что ослепил всех рефов, которые ехали вместе со мной! – в безумном припадке вскрикнул Рэдж. – Как же вы не понимаете?!

Гастон злобно клацнул зубами, едва не закричав на Рэджа. Руки его задрожали от тех усилий, что он прилагал, дабы сдержаться и не двинуть Листу по физиономии.

– Ты! – крикнул он на Серого, что в числе немногих выживших сумел добраться вместе с Рэджем до тюрьмы. – Что там произошло? Предупреждаю: ещё хоть слово о демонах и адском огне, выжегшем глаза конферским рефам, и я откручу тебе голову.

– Мы... Остановились за несколько сот метров от Колонии. От стены едва ли что осталось – видимо, хитроумные алхимические фокусы, хоть я и в жизни такого не видел. Рефы разошлись по сторонам, вскарабкались по деревьям и принялись обстреливать рабов без разбора. Внезапно поднялся густой туман, словно дымовая завеса, за которой и собственного носа не было видно. И вдруг – вспышка! Да такая, что даже сквозь крепко сомкнутые веки резала глаза. Рефы как глушенные птицы попадали наземь. Господин Лист метнулся вперёд, за баррикады, и тогда-то мы услышали рычание. – путанно говорил стражник.

– И? – нетерпеливо спрашивал Гастон.

– Человек двадцать пошли проверить, жив ли господин Лист. Всех их в момент страшно скрутило, скрючило, а потом они подоставали мечи и принялись друг друга колоть... Или даже самих себя.

– Демон заставил их! Силой воли подчинил всех и каждого и заставил убить самих себя! – лепетал Лист.

– Молчать! – рявкнул Синат. – Что заставило их это сделать?

– Не ведаю, господин. Просто в один момент раз! И все они, ни живы, ни мертвы, едва на ногах стоят. Стоило только господину Листу улизнуть обратно за баррикады, все наши солдаты словно лопнули, изрыгнув мириады красной пыльцы. Пыльца эта столбом в небо ударила и тут же чёрным снегом осыпалась на наши головы. Вот тогда-то мы и удрали, господин. – договорил стражник, после чего боязливо, с придыханием добавил: – Чёрный снег, господин!

– И вы верите в то, что сами увидели? – недовольно спрашивал Синат. – Вы! Вы тоже там были!

Несколько стражников, что сверлили пол уставшими и потухшими глазами, медленно закивали в знак поддержки.

– Вот так, значит. Хорошо. И на что же это, по-вашему, похоже!? Какой такой алхимией обладают нищие, безвольные оборванцы, лишённые всего, что способна на такие ужасы? – вопрошал Синат, медленно прохаживаясь по дому и заглядывая в испуганные глаза выживших стражников. – У всего этого должно быть объяснение. Мы видели алхимию и знаем, что на такое она не способна. Видели оружие, сотворённое богомерзкими Тотменами, и уж здесь их фантазия могла вырваться на свободу. В конце концов, у них было пятьдесят лет на то, чтобы попытаться нас удивить и напугать. Но...

Синат остановился, не закончив мысль. Он знал, что это не могло быть орудие, сотворённое близнецами. По крайне мере потому, что Роксуэлл Тотмен погиб ещё во времена борьбы с Падшим Принцем...

– Все мы знаем, что Максвелл Тотмен уже как десять лет гниёт в Халдраге, запертый в клетку. Столетний старик, конечно, не позабыл былых увлечений, но увы – он всё ещё за решёткой. – довольная улыбка наползла на морщинистое лицо Сината – он прекрасно помнил, как самолично сорвал с шеи историка печать и бросил его в темницу после многочасовых истязательств.

Однако, улыбка быстро исчезла, сменившись на волчий оскал:

– Мы возвращаемся. Кем бы ни был тот алхимик, изобретатель – да хоть чародей! – верните его на НАШИ земли. У них есть всего два пути: сбежать по воде на Второй либо вернуться обратно и захватить остальные Колонии. Усильте контроль, отрежьте им водный путь, заставьте бежать обратно к городам, где у каждого дома есть глаза и уши. Наши глаза и уши!

Гневно хмыкнув, Синат тихо, совсем едва слышно произнёс:

– Разойтись.

* * *

Хорошие новости разлетаются быстро, плохие – ещё быстрее. Конферцы, издревле использовавшие ястребов и другую хищную птицу как средство доставки писем и посланий, не стали медлить и отправили целую свору пернатых из разных точек Снежной стены прямо в Халдраг. Версов, тюремная колония, даже лагерь Лэрда, что расположился в считанных часах пути от тюрьмы – все они как можно быстрее старались донести до Первых Графов, что одна из Колоний Воссоздания была потеряна, а рабы, заручившись неизвестной никому поддержкой, оказали посильное сопротивление трём отрядам Серых и самому Чёрному Рэджу.

Мятежные настроения, царившие как в кругу приближённых к Лэрду стражников, так и среди главных лиц Отдела Тайн, разгорелись с новой силой. И Рексарию, и Синату стало понятно, что искра нового восстания рабов, так ярко озарившая небо над их головами, станет продолжением не только укоренившейся вражды двух материков, но и началом вражды за власть над Третьим. Не мудрено, что и для Графской армии, и для Отдела Тайн захват Колонии рабами – прямой удар по репутации, однако информация, донесённая под правильным углом, могла очернить врага куда серьёзнее и сгладить собственный промах.

Хораксы же, только заслышав о захвате Колонии, вскипели праведным гневом, который не затрагивал ни армию, ни Отдел Тайн.

– Грязные крысы! Подлые, ничтожные животные! Мало им было прозябать в рабстве полвека, теряя день за днём остатки собственного достоинства – они решили в один момент растерять всё человеческое, что у них было! – ревел Марик Хоракс, швыряя в гонцов золотые кубки и подносы.

– И как, говоришь, они вырвали столь жалкий клочок земли из-под носа у стражи? – цыкая языком нервно говорил Лютер. – Они нищие голодранцы. Без оружия, брони,